Книга Друг моего отца, страница 27 – Елена Лабрус

Я послушно подняла лицо.

— Ян, я не хотел быть груб. Но почему ты промолчала?

— Я обязана отвечать?

Почему-то кольнуло. Он ждал не меня. Хотел не меня. Зачем же я здесь?

— Нет, – обессиленно выдохнул он. – Конечно, ты не обязана. Будешь настоящий пиратский ром? Это тоже часть развлекательной программы.

— Я не пью. Но если ты будешь, – послушно пошла я туда, куда он показал.

— В ящике.

Дощатая крышка поддалась легко. Но ящик оказался на удивление глубоким и тёмным. Я встала на колени, наклонилась внутрь. Но там, на дне, не было никакого рома. Там лежала… роза.

— Она – живая? – обомлела я и достала ярко-алый цветок, совершенно сбитая с толку даже не тем, как она там оказалась. Но это было так… неожиданно. И романтично. Он… всё же ухаживал? За мной?

Я тронула лепестки. Понюхала, прикрыв от счастья глаза.

— Это тебе, – скромно улыбнулся Арман.

— Мне можно её взять? С собой? – И хотела пошутить: или это тоже часть программы? Но не успела.

— О, господи! – неожиданно психанул он. – Ты с какой-то другой планеты что ли? Или строишь из себя полную дуру? Да что с тобой не так? Хочешь сказать, что такие бабы ещё бывают? У которых в глазах слёзы от вида розы? – Он резко выдохнул. И так же стремительно подошёл. – Ты серьёзно, Ян? Можно ли тебе её взять? – он выхватил розу у меня из руки, переломил и отшвырнул.

— Зачем ты так? – встала я, ничего не понимая. И что только что было счастьем, словно полоснуло по живому.

— Зачем? – его прямо трясло от гнева. – Затем, что это просто срезанный цветок. Просто цветок. Он через день всё равно погибнет, завянет. Это всё хуйня, понимаешь. Деньги, подарки, цветы. Хочешь я куплю тебе ведро, пять, двадцать вёдер? Все цветы в этом городе? Хочешь?

— Нет. Не хочу, – покачала я головой. – А что не хуйня?

— То, что я хочу купить тебе все эти сраные цветы. Или не цветы. Сделать что угодно, чтобы ты не смотрела на меня так. Больше не смотрела.

— Как?!

— Как испуганный зверёк. Блядь! Я даже объяснить тебе этого не могу, – схватился он за волосы. – Ты же снова расплачешься, испугаешься.

— Чего?

— Иди сюда, – подтянул он меня к себе. И положил мою руку на свой пах. – Вот этого. – Он сжал мою руку на члене. Я затаила дыханье. Он был такой большой, такой… твёрдый. Но я его совсем не боялась, если он об этом. – Это называется стояк. У меня на тебя теперь непрекращающийся стояк, понимаешь? А ты вздыхаешь над какими-то картинами, плачешь от вида розы. Ну вот, опять, – он пристально посмотрел в мои испуганные глаза, убрал руку и отвернулся.

— Арман, – смотрела я на его спину.

— Забудь, – поднял он руку. – В любом случае это не станет твоей проблемой. Это моя. Тебе ничего не грозит.

И, может быть, в прошлый раз я и промолчала. Но не хочу, чтобы и сейчас он что-то неправильно понял.

— Я не притворяюсь, Арман. Не притворяюсь. Да, наверно, я странная. Доверчивая. Наивная. Не разбираюсь в людях. Не знаю, что такое стояк. Не понимаю, когда мне говорят правду, а когда дурят. Я многих вещей не понимаю.

Он медленно развернулся, хрустя песком.

— Например?

— Например, почему дружбу измеряют деньгами. Как можно сегодня любить, а завтра не любить. И я, если вдруг тебе это интересно, я не умею бороться, сопротивляться, настаивать на своём. Я из тех, что дают – бери, а бьют – беги. Ни к чему не приспособленная, несовременная, если хочешь, забитая. Если ты скажешь: принеси – я принесу. Скажешь: хочу – я отдам. Скажешь: уходи – уйду.