Книга На букву "М", страница 89 – Елена Лабрус

— Не удивительно. Порой результаты видны уже на первом занятии, особенно при ДЦП, где спастика очень сильна. Во время катания на лошади происходит убаюкивающий эффект и мышцы ребёнка расслабляются, он пытается приподняться, посмотреть, куда едет…

Она оборачивается, выслушивая воодушевлённых родителей, кивает мне, показывает рукой куда идти. У неё приятная улыбка, прямая спина профессиональной наездницы и очень тёплый взгляд из-под светлой выбеленной солнцем чёлки.

Но я уже и сама вижу на парковке среди нескольких машин мотоцикл Дрима, а потом и его самого у ограды второго загона.

— Привет! — как же просто у него это получается: обнять, выдохнуть в шею, с удовольствием вдохнуть мой запах, чмокнуть в щёку, улыбнуться — и всё за пару секунд.

— Какое интересное место, — оглянулась я вокруг. На кирпичное здание с арочными полукруглыми окнами. И помахала в ответ рукой худенькой девочке лет семи, что одна в чёрном жокейском шлеме объезжала невысокую коренастую лошадь.

— Хотел тебя кое с кем познакомить, — откровенно тискал меня Дрим, как маленькую, прижав к себе крепко-крепко.

— Дочь? — кивнула я головой в сторону маленькой наездницы.

— Просто хочу, чтобы ты знала.

— Дрим, это ни к чему, — честное слово, я хотела сбежать. Но что-то кольнуло: не со всеми же своими бабами он, наверно, знакомит дочь.

— Послушай меня, Софи, послушай, — он уже отпустил, но снова развернул меня к себе. — Для меня это важно. Я хочу, чтобы ты знала. Только ты.

— Хорошо, хорошо, — сдалась я. — Я просто не хотела создавать тебе никаких сложностей. Но раз ты настаиваешь, я с радостью, Дим.

И смотреть на него не было сил. Не потому, что глаза слепило солнце. А потому, что он словно сам светился, глядя на меня. Сияли его серые глаза, цвета февральского утра, когда сквозь свинцовые тучи зимы уже пробивается яркое весеннее солнышко. Сверкала его улыбка, ярко и белозубо. Блестели заклёпки на кожаной ковбойской куртке. И даже соломинка, что он вдруг закинул в рот, топлёным маслом лоснилась на свету.

— Знакомься, моя дочь, — показал он рукой на подошедшую к нам маленькую наездницу, и сняв расстёгнутый шлем, потрепал её по голове.

— Привет, я Софья, — протянула я руку.

— Вероника, — протянула она тонкую, как веточка, свою. Такая не похожая на отца, разве что глазами, да, пожалуй, ей достались его потрясающей красоты губы. — А вы любите лошадей?

— А их можно не любить? — улыбнулась я.

— Нет, — уверенно покачала она головой и повернулась. — Мам, это Софья.

— Моя жена, Татьяна, — глянул Дрим на ту самую женщину с приятной улыбкой, что показывала мне дорогу и добавил: — Бывшая.

— Это досадный факт в его биографии, — хлопнула женщина бывшего мужа по могучему плечу. — Клянусь, я не заставляла его жениться. Он сам принял это решение.

— И горжусь им по сей день.

— А я тем, что нам удалось остаться друзьями. Вероник, беги переодевайся, — отправила она девочку. — Сегодня папа кормит нас обедом.

И пока мы шли, медленно и не торопясь, Татьяна рассказывала, что работает при конном клубе врачом-реабилитологом. Ей было чуть больше чем мне, двадцать, когда, упав с лошади она сломала позвоночник. Наверно, это и решило её дальнейшую судьбу. Теперь она сама помогает детям с ДЦП, синдромом Дауна, аутизмом и другими заболеваниями от дисплазии тазобедренного сустава до черепно-мозговых травм.