Книга Станешь моей?, страница 15 – Елена Лабрус

— А что она? Взяла, как миленькая. Хотя все тогда затаили дыхание. Думали, что она откажется.

«А она не смогла», – киваю я про себя, жуя огурец. Вот только даже и не знаю уже что её больше останавливало: потеря денег за отказ, или страх, что второй раз он её уже не выберет. И личных свиданий больше не будет. Как бы она его ни любила, о том, что женой его ей не стать, она знала точно. Иначе он не предложил бы ей чёртов красный цветок.

— А кто-нибудь вообще отказывался? – перехожу я к лотку с «горячим», где и томятся под железными крышками моя любимая картошка и маленькие сосиски, а рядом краснеет гора пакетиков кетчупа.

— Говорят, очень давно. Ещё в самых первых сезонах. Года два назад. Этих выпусков даже в сети уже не найти. Удалили. И тогда всё было совсем не так. Ну, наконец-то все разошлись, – оглядывается она и понижает голос. – А ты любишь море?

— Море? – удивляюсь я. – Кто же его не любит.

— Хочешь пойти со мной?

— Куда? – ставлю я на край стола тарелку.

— На берег, – тянет она меня за руку. – Только решайся быстро, пока никто больше не пришёл.

Ей хватает моего поспешного, необдуманного кивка, и её горячий шёпот сообщает, что надо делать.

Оказывается, надо просто делать вид, что идёшь в туалет рядом со столовой. Там выбрать крайнюю кабинку, в которой камера захватывает только открытую дверь. Эту дверь открыть-закрыть, но в кабинку не заходить, прижаться к стене и, влипая лопатками в штукатурку, двигаться за прилавки. Там вход на кухню.

В кухне и днём и ночью кипит работа, поэтому по сторонам не смотрят. Нужно проскользнуть сразу в раздевалку для персонала. А там через задний двор до моря рукой подать.

Наверно, рассказывать это было дольше. Потому что я и оглянуться не успела, как под ногами зашуршала галька и в лицо ударил солёный ветер.

Шум набегающих на берег волн. Терпкий запах водорослей. И волшебный вечер, вдруг окутавший чернильной синевой, когда яркие огни особняка остались позади.

В мерцающем свете луны, что то и дело скрывают облака, удаётся разглядеть немного. Но то, что я вижу, мне не нравится.

Маленькая бухта почти правильной круглой формы от большой воды с одной стороны отгорожена высокой скалой, уходящей далеко в море, а с другой – цепью обломков, между крайними из которых аркой виднеется выход к морю.

«Как между Сциллой и Харибдой», – так рисуется этот вид мне.

Небольшой деревянный пирс, слева увешан снастями: мотками верёвки, плетёными корзинами, сетями. И вообще вид у бухточки не пляжный, скорее технический, рабочий, промысловый. А таблички «Купаться запрещено», воткнутые вдоль берега, и вообще вызывают уныние.

— Да, только подышать, прогуляться. Любоваться не на что, – пожимает плечами Анита. – Днём сюда на катере привозят продукты и всё необходимое. Зато ночью можно побыть наедине самой с собой, а не в этом общежитии с камерами.

— А почему купаться запрещено? – обогнув предупреждающую надпись, подхожу я к самой кромке воды. Снимаю шлёпки на блестящей гальке. Затягиваю выше колен пижамные штаны.

— Не знаю, – встаёт она рядом.

— Холодная, – вздрагиваю я, когда голых ступней касается набежавшая волна. – Но, если постоять подольше, думаю, можно привыкнуть.

— Говорят, самые отчаянные купались. А вон там, местные, – показывает она рукой на гряду, – даже сигают со скал в воду.