Книга Счастливые бывшим не пишут, страница 9 – Елена Лабрус

Разогнулась, подхватила с вешалки сумку.

— Вот потому, что ты такая непримиримая, у вас ничего и не сложилось. А ведь он тебя любил. И до сих пор любит. Да и ты его, — и не думала сдаваться мама.

Но мне было уже всё равно. Я хлопнула дверью и, не став дожидаться лифта, пошла вниз с шестого этажа пешком.

— Со смыслом приезжала, — дверью машины я тоже хлопнула.

Включила печку, отогрела дворники и поехала обратно бороться с гололёдом, преодолевать снежные заносы и форсировать сугробы.

Да, чёрт побери, иногда я была невыносима.

Однажды в пылу ссоры, швырнула в Марка кружкой кофе с такой силой, что у него на скуле расцвёл багровый синяк. До сих пор не знаю, как так получилось.

Марк зачем-то вспомнил ремонт, что в счёт арендной платы, мы решили сделать в нашей первой снятой квартире в новостройке. Я до сих пор не могла вспоминать без боли, как Марк решил сэкономить и нанял двух старых приятелей. Сэкономил! В кухне они положили дорогую мраморную плитку на дешёвый клей, и она через неделю отвалилась. В спальне криво наклеили обои.

Но чёрт с ним, с обоями, задевало меня не это.

— Какую бы дичь они ни творили, ты постоянно перед ними заискивал, Марк, — задыхалась я от обиды и возмущения. — Ты не хотел портить отношения с друзьями, а злой бабайкой сделал меня. Я должна была следить, чтобы они не напортачили. Я — объяснять, как положить гранит. Я — рассказать, как монтировать инсталляцию.

— Но ведь это был твой дизайн-проект, — парировал он.

— Дизайн-проект?! То, что ты сказал: мы не можем себе позволить дизайнера, и я ночами после работы вычерчивала планы, подбирала материалы и вырезала фигурки мебели, чтобы правильно её расставить, ещё не значит, что это дизайн-проект! А теперь я ещё и виновата, что твоим безмозглым «строителям» что-то не так объяснила?

— Но ты же сама не знала, на какой высоте должен быть унитаз. А когда они повесили выше, чем нужно, стала возмущаться, что тебе приходится на него запрыгивать, и у тебя ноги болтаются, когда ты на него садишься. У меня не болтаются.

— Значит, это я виновата, что у меня короткие ноги?

— У тебя не короткие ноги. Но если тебе надо было ниже, надо было показывать высоту. А ты сказала: да вешайте как хотите! Они и повесили.

— Я сказала, вешайте, как хотите, когда устала биться головой о стену. Когда десять раз до этого сказала: сначала замерьте, а потом сверлите. И что, они замерили?

— Они думали, высоты хватит. Думали, унитаз можно повесить ниже. Кто же знал, что там всё так жёстко в этой инсталляции.

— Ах, они думали! Но не замерили.

— Там и всего-то пяти сантиметров не хватило. Не так уж тебе было и неудобно.

— Я ноги ставила на цыпочки!

— Ты сама виновата…

И тут меня накрыло.

Чёрная пелена, а потом кружка отскакивает от его лица и разбивается вдребезги…

Я тряхнула головой, вырываясь из воспоминаний.

В очередной пробке, что даже за полночь не рассосалась, я стояла уже минут двадцать. В салоне нечем было дышать от выхлопных газов. Голова разболелась. Я приоткрыла окно, но с улицы смердело ещё сильнее, и я поспешно его закрыла.

Не знаю, каким чудом после того ремонта мы остались вместе, но жить в той квартире не стали, сняли новую, где ничего не нужно было делать.

— Всё, хватит, — мотнула я головой. — Развелись и развелись.