Книга Счастливые бывшим не пишут, страница 88 – Елена Лабрус

— Стас, — представил он. — Першин. Ну вы знакомы, — добавил он, когда тот разулся.

Не сказать, чтобы Першин мне не нравился, я ничего о нём не знала, и, кроме той вечеринки, где познакомилась с Марком, мы нигде и не пересекались. Марк упоминал время от времени: Першин то, Першин сё, потом я узнала, что это у него он занял денег на покупку квартиры. Возможно, по этому поводу тот и приехал. Но я словно первый раз услышала его имя. И поняла, что он не просто приятель.

Это тот самый Стас, что когда-то был лучшим другом Марка и развёлся с женой ради паскуды, что трахалась со всеми подряд. Они, конечно, помирились, но дружить уже не смогли. Першин был потерей, что Марк переживал куда больше, чем хотел показать.

И раз он уже разулся, то зашёл и ко мне.

Пока Марк заваривал чай, грел вчерашнюю пиццу, Стас развлекал меня разговорами.

— Так вы, значит, снова поженились?

Я кивнула и привычно погладила живот: малыш сегодня что-то особенно разошёлся — крутился, пинался, упирался то кулачками, то пяточками, словно ему что-то не нравилось, или что-то его беспокоило. А, может, просто давление менялось, как любила говорить моя мама. За окном крупными хлопьями падал снег и тут же таял: первые дни декабря стояли снежные, но тёплые.

Елена Сергеевна, как и обещала, организовала церемонию бракосочетания на дому. Вернее, просто забрала наши паспорта, потом вернула уже с печатями, накрыла ужин и торжественно вручила свидетельство о браке. Я даже с постели не вставала. У меня опять были схватки, и хоть она сказала, что это схватки какого-то Брекстона-Хикса — организм так готовится к родам, это хорошие схватки, короткие и неопасные, мне было тревожно и страшно.

— А я летом был на свадьбе, — поделился Першин. — Ну, ты, наверное, знаешь. Наша общая подруга, Зинаида, — уточнил он, видя непонимание у меня на лице, — вышла замуж.

Я знала, что она ушла в декрет, Алексей уволился. Больше мне Юля ничего не рассказывала. Возможно, и сама не знала, не интересовалась, да я и не спрашивала.

— Правда? — удивилась я. — Нет, я не знала, мы не общаемся.

Срок у неё побольше моего, тут же посчитала я, она, наверное, уже родила. Мы улетели в Стамбул в апреле, вернулись в октябре. Мои сорок недель приходились как раз на новогоднюю неделю, а её, наверное, на ноябрь или раньше.

Першин назвал место, где и с каким размахом праздновали, и я удивилась ещё больше.

Удивилась до бестактности:

— Завьяловой по карману такие заведения?

Даже если Лёша неплохо устроился на новом месте, и она заставила его расписаться, такую роскошь они себе вряд ли могли позволить. Да и глупо это как-то спускать декретные деньги на ледяных лебедей и застолье стоимостью несколько миллионов.

— Завьяловой, может, и нет, — улыбнулся Першин, — а вот Беккеру как два пальца об асфальт.

— Беккеру?!

Наверное, кровь отлила у меня от лица, потому что Стас перепугался.

— Ань, с тобой всё в порядке? Марк! — заорал он.

На кухне что-то упало, но Марк вряд ли стал подбирать.

— Аня! — кинулся он ко мне. — Скорую? Маму? Что? Схватки? Господи, да не молчи!

Я положила руки на живот. Выдохнула.

— Всё в порядке. Малыш что-то разволновался. Не схватки, — покачала я головой.

Он накинулся на Першина:

— Что ты ей сказал? Ей нельзя волноваться, я же предупредил!