Книга Счастливые бывшим не пишут, страница 69 – Елена Лабрус

— И всё же. Это не мамины фото. Это те, где вы все вместе, втроём, — наверное, подталкивала я его к ответу, но мне было важно сейчас поговорить не о чёртовом снимке, а развеять его сомнения насчёт мамы, если они были.

— Мне кажется, она хотела уйти за отцом. Поэтому скрывала. Поэтому дотянула до третьей стадии рака. Я не знаю, почему передумала, но она хотела, — сказал Марк уверенно.

— Потому что они поссорились и не успели помириться?

Не знаю, хотела бы Елена Сергеевна, чтобы сын знал правду о той ссоре, особенно сейчас, когда операция прошла хорошо, но я решила не рассказывать. Если захочет, пусть она сама.

— Она знала, что ты так подумаешь, поэтому просила передать тебе: нет. Она не хотела, Марк. Просто так вышло.

На лице у него было написано «И ты ей поверила?», но вслух он этого не сказал.

— У меня есть для неё кое-что, — Марк встал, пересадил кошку на диван и вернулся со свёрнутым листком бумаги в руках. — Я хотел ей отдать раньше, но всё не находил повода. Хотел оставить ей в больнице, но тогда она поймёт, что это был я.

— Она и так поймёт, Марк.

— Но не будет в этом уверена. Скажи, что я нашёл его в книге. Той, что она так и не смогла закрыть. Если понадобится, скажи, что оставил у тебя, в своих вещах.

— Я не буду врать, если она спросит.

— Хорошо. Я не знаю, где и когда отец это написал. Почему вырвал лист и откуда: из дневника или это материал статьи, или незаконченное письмо, а может, он написал матери записку и оставил в книге, прежде чем отправиться в свою последнюю поездку. Но там именно то, чего она так и не услышала.

Я приняла из его рук записку бережно, как драгоценный дар. Развернула.

«Когда люди делают друг другу больно, мало сказать: «Прости». Надо услышать: «Прощаю».

И я говорю: «Прости».

И отвечаю: «Прощаю».

Ни добавить, и ни убавить.

Я сглотнула ком в горле.

— Когда мне её отдать?

— Когда сочтёшь нужным, — ответил Марк. — Пойдём спать.

— Подожди, — положила я записку в карман. — Ты сказал: «Тогда она поймёт, что это был я». Ты что больше в больницу не поедешь?

— Не поеду, Ань, — вздохнул Марк. — Она не хотела, чтобы я знал. И я не хочу, чтобы она знала, что я приезжал.

— Но она будет рада тебя видеть.

— Возможно. Но сидя там в больнице у её кровати, я подумал, что был не прав. Что надо уважать решения других людей, даже если они нам не нравятся или кажутся неправильными, — он развёл руками. — И ты не обязана за ней ухаживать. Это тяжело. Давай я найму сиделку.

— Нет, Марк. Меньше всего ей сейчас нужен чужой человек рядом. Я справлюсь. Я уже договорилась о свободном графике на работе. Сказала маме. Если что, она поможет. Я даже съездила с твоей мамой «на объект». Так что, можно, сказать, я теперь отвечаю ещё за один ремонт. Хорошо, что у меня есть опыт, — улыбнулась я.

— Хорошо, — улыбнулся он и привлёк меня к себе.

Оказывается, я отвыкла с ним спать.

Вот сексом заниматься не отвыкла. Отважно оседлала, прежде чем заснуть. Бурно кончила. И бессовестно подсматривала в самый ответственный момент, как Марк выгнул шею, закатил глаза, в беззвучном крике открыл рот — за то, чтобы видеть выражение его лица в этот момент я бы многое отдала. Я улыбнулась и блаженно закрыла глаза.

И когда он пошёл за мной в душ, снова бесстыже насаживалась на его член, словно мы и не разводились. Тёплая вода текла по его спине. Глазированный кафель холодил мою. И словно мы снова в той высотке на краю реки или на краю света, и его вещи валяются вперемешку с моими.