Книга Счастливые бывшим не пишут, страница 46 – Елена Лабрус

А потом я увидела то, от чего лишилась дара речи.

Свекровь была совершенно лысой.

— Елена Сергеевна, — прошептала я.

— Только давай не устраивать трагедий, — провела она рукой по голове. — Ну лысая. И что?

— У вас?.. — язык не поворачивался спросить прямо.

— Да. У меня рак. Рак груди. И сейчас неоадъювантная химиотерапия. Предоперационная.

— И кто за вами ухаживает? — наверное, в стрессе я становилась похожа на маму, поэтому задала самый актуальный вопрос.

— Никто. Не надо за мной ухаживать.

— Угу, — многозначительно кивнула я. — А где ваша домработница?

— В Караганде. Уволилась, сучка. Сказала, будет дочери помогать с внуками, но я поняла: побоялась заразиться. Как узнала про рак, так и сбежала.

— Что раком нельзя заразится, она, видимо, не в курсе?

Свекровь блеснула глазами так, что даже при задёрнутых шторах было понятно, что она хотела сказать.

— Ты слишком много требуешь от людей, — выдохнула она устало и скривилась от боли, — в большинстве своём они глупы, невежественны и трусливы.

Что ей плохо тоже было видно и так.

— Как там мои дармоедки? — спросила она про кошек. — Понасрали?

— Как положено. Вода только закончилась.

— Чёрт! Ну, конечно, вода, а я думаю, какого хрена они орут. Я от этой химии соображаю совсем плохо. Но ничего, оклемаюсь немного, вызову другую домработницу.

— Считайте, уже вызвали, — усмехнулась я, подворачивая рукава.

— Аня, не надо. Ты не обязана. И вообще…

— Что вообще? Домработница — это четыре часа свободного времени в неделю, краны без разводов, а еду можно заказывать.

— А ты злопамятная.

— Нет. Но память у меня хорошая.

— Я ведь тебе теперь никто, — вздохнула она. — Свекровь. Бывшая.

— Вы мне семья, Елена Сергеевна. А семья не бывает бывшей, — ответила я и дискутировать на эту тему не стала.

— Марк знает? — обернулась я у двери.

Она качнула головой.

— Боялась, что он вовремя не улетит. Но обошлось. Не хочу, чтобы он видел меня такой.

Я понимающе кивнула. Мне ли не знать, как хочется оградить близких, что бы с нами ни случалось. Хотя в данном случае считала, что ему надо сказать, но сейчас ни на чём настаивать не стала.

— Чего-нибудь хотите? Свежего чая? Воды? Кофе?

— Сухость во рту. Чай травяной, он…

— Я знаю, в банке, — ответила я.

— Ты особо-то не гоношись, я справлюсь.

— Конечно, справитесь, — ответила я и пошла заваривать чай.

Всю субботу я провела у свекрови. Стирала, готовила, убирала.

В воскресенье вечером вернулась к ней из дома с вещами.

В понедельник Юля встретила меня на работе, приплясывая от нетерпения.

— Ну что, сходили? — спросила она, закрыв дверь кабинета.

— Куда? — достала я из сумки папку Манна.

— На свидание, Анна Викторовна, — уставилась на меня Юлька.

— А-а! Свидание, да. — Голова занята совсем другим. — Да, сходила.

— Ну? И как?

— Надо внимательнее читать анкеты, — ответила я.

Кот Бегемот оказался довольно приятным крупным взрослым мужиком. Небедным. Ресторан выбрал дорогой. На выпивку не скупился. И я ему понравилась, даже несмотря на то, что пришла в джинсах и блузке (как ушла в пятницу с работы, так и пришла на свидание), почти без косметики (она осталась дома) и со стянутыми в пучок волосами.

— Люблю таких девчонок, себе на уме. Которые знают чего хотят. С которыми трудно, — сказал он мне где-то посреди вечера.