Книга Девушка в шляпе и собака на трёх лапах, страница 71 – Елена Лабрус

— Я всех всегда использую, — улыбнулся парень. — Ничего не могу с собой поделать. Привычка. А тобой, наоборот, все пользуются. Именно поэтому нам так хорошо вместе. Мы дополняем друг круга до полного круга как инь и ян.

После разборок в отцовском кабинете, гнева, нападок на экономку, разговора с сестрой, он что-то стал на удивление расслаблен и весел. Впрочем, он всегда был отходчив и быстро умел переключаться.

— Твоего отца ещё не похоронили, и ты зря клеишь меня, — убрала Генка со стола руку, видя, как к ней двигаются пальцы парня. — Я пришла поговорить. И лучше тебе просто рассказать, что ты знаешь, или придётся доедать свой ужин в одиночестве.

— Какая ты злая, Гентана, — постучал он пальцами по столу, когда его манёвр не удался. — Злая, жестокая, бездушная.

— Кто бы говорил, — хмыкнула Генка.

— Да, я — убийца, — убедился Вайс, что на террасе они одни. — Хладнокровный, беспринципный, циничный. Но я просто умею абстрагироваться от своих жертв. Думаю о них, как о дичи, на которую охочусь. А вот как ты справляешься с этим, когда неделями живёшь чужой жизнью, а потом обрываешь её одним ловким движением?

— Мне не приходится с этим справляться, мои клиенты неоднократно убеждают меня в том, что это правильное решение. Я приношу им избавление, просто исполняю их волю. И мне хватает мужества это сделать. Сумел бы ты убить свою безнадёжно больную мать?

— Нет, — покачал он головой и скривился, — до такой степени человеколюбия мне никогда не дойти. Я просто люблю деньги. К тому же у меня была скверная учительница, насколько я понял. А у тебя, видимо, это в крови.

— В крови?

— Да, я обещал тебе рассказать, я расскажу.

Официантка принесла вино. Вайс пригубил бордовую жидкость и согласно кивнул. Попросил ведёрко со льдом.

— Ненавижу тёплое вино, — улыбнулся он приветливой девушке, когда она исполнила его просьбу. И сальный взгляд, которым он проводил аппетитные формы официантки, заставил Генку усмехнуться.

— В общем, давай мы выпьем за твою семью, — поднял он свой бокал.

— Хорошо, давай помянем, — откинулась она на спинку со своим вином, — ведь, насколько мне известно, они все умерли.

— Возможно, — кивнул Вайс, сделав глоток. — Ты же знаешь, что твоя мать родилась в Англии?

— Да, так же как твоя, мать её была англичанка, а отец русский. Мне сказали, что она умерла очень давно. Моей маме было десять лет, когда отец привёз её в Россию.

— А ты знаешь кем был этот твой дед?

— Врачом? Бабушка говорила, он был талантливым специалистом.

— Клиническим фармакологом. Ты и этого не знала?

— Моей маме было девятнадцать, когда он умер. А мне пять, когда умерла мама. Кто ещё мог мне это рассказать? Только бабушка. Но с их семьёй она породнилась уже после его смерти.

— Это она тебе так сказала? — скривился Вайс.

— Как мне надоели твои ужимки, — вздохнула Генка. — Рассказывай!

— Твой дед, Роман Шахов, в общем, это он организовал сообщество врачей, выступающих за законное использование эвтаназии. Его поддержали, в Парламент был вынесен законопроект, который одобрил даже бывший архиепископ Кентерберийский, хотя англиканская церковь категорически против легализации «права на смерть». Но законопроект не был принят, и твой дед был вынужден покинуть страну вместе с малолетней дочерью.