Книга Девушка в шляпе и собака на трёх лапах, страница 33 – Елена Лабрус

— Я? Нет, — соврал Вайс. Генка только что поняла почему всегда угадывала это. Перед тем как соврать, он переспрашивал. И тут же давал ответ.

— Сколько тебе было лет?

— Двадцать с небольшим.

— Двадцать два, — посчитала она в уме.

— Сколько? Может быть.

— Роковая цифра для твоего отца. Вряд ли ты бы забыл, что в твои двадцать два тоже произошло нечто неординарное.

И в её уравнениях с несколькими неизвестными загадочный «икс», о котором лишь вскользь упоминала красивая женщина, обрёл вполне конкретное узкое лицо. Это он гостил у них в то лето, это из-за него девчонка спрыгнула с катушек. Его фотографии удалили из семейного архива, но одна, где он спиной, всё же всплыла в Генкиной памяти.

— Пора, — сказала серьёзная женщина, что выполняла роль распорядителя церемонии.

Все стали прощаться, но ни Генка ни Вайс так и не подошли к гробу. Через несколько минут его вывезут в широкие раздвижные двери и отправят в крематорий.

Где и когда муж похоронит её прах, Генку уже не касалось. Она отдала дань памяти красивой женщине. Но с момента её смерти загадки всё прибавлялись.

Пятясь как рак, зарёванная Александра Львовна не замечала на чьи ноги она наступает. Она развернулась, извинилась перед женщиной с широким лицом, а потом вдруг схватила Генку за руку.

— Спасибо, Евгения, что вы пришли. Елена была так к вам привязана в последние дни, — всхлипнула она.

— Соболезную вашей утрате, — Генка вдруг почувствовала, как в её ладонь легла записка. Она зажала её, оторопело уставившись на экономку. Но та лишь испуганно заморгала и быстро-быстро направилась к выходу.

«Кафе «Ботаник» 19 часов», — прочитала Генка.

После прохладного ритуального зала на улице жарко, а на душе грустно.

— Угостить тебя кофе? — Вайс вышел первым, но к Генке, замершей в раздумьях, подошёл из-за спины. Судя по тому, что Герман даже не оглянулся на него, залезая в чёрную тонированную машину, поддержкой отца он не был. У Генки даже и вопроса не возникло, почему он не едет на поминки.

— Нет, Вайс, спасибо. Я по-прежнему не пью кофе. Скажи, что хотела полиция?

— Да, ничего. Стандартная процедура. Пришли, составили какую-то бумажку. Ты же знаешь, при таком диагнозе даже вскрытие не делают. Её врач подтвердил «смерть от естественных причин».

— Не верю я в эти причины, — Генка сняла блейзер и покосилась на презрительно скривлённые губы парня.

— Да, да, ты права, — правильно оценил он её взгляд. — Я хотел, я мог, у меня руки чесались накрыть её ночью подушкой, но она, к несчастью, почти не спала.

— Как это непрофессионально — подушкой, — сморщилась Генка и достала телефон, чтобы вызвать такси.

— Отец пригласил меня передать кое-какие дела, но на самом деле он хотел, чтобы я попросил у неё прощения, — сказал Вайс, когда Генке пообещали машину в течение пяти минут.

— Чем же ты так перед ней провинился?

— Ничем, о чём стоило бы жалеть. Но я первый раз решил уступить просьбе отца. Я пришёл в парк, зная, что она оттуда уже не вернётся. Я тянул до самого последнего момента. И мне не жаль, что я опоздал.

В автобус садились последние из желающих проехать на поминальный обед, и Вайс вдруг сорвался с места и заскочил на подножку перед закрывающимися дверями. Ушёл истинно по-английски, не прощаясь. Генка проводила глазами уезжающий автобус — хорошо, что он оставил её одну. Хорошо, что они все на поминках. Садясь в такси, она поменяла тот фонарный адрес, что назвала при Вайсе на адрес особняка Долговых.