Книга Всего один неверный шаг, страница 73 – Елена Лабрус

А я начала перетаскивать вниз пустые коробки от техники и всякий хлам, которого уже успели накидать в пустой комнате.

Я как раз вернулась с помойки и стряхивала с себя в прихожей воду — на улице лил дождь, когда прилетело сообщение от директора «Кнопика».

Переписку с этим козлом, Лугачёвым Артуром Николаевичем, я начала после того, как Аня принесла заключение специалиста банка Наварского, который разобрался, что именно сломали в ноутбуке Вероники.

Так и написала, пошагово, как моя дочь принесла им рабочий ноутбук, а ей вернули его сломанным. Как пудрили мозги, говорили неправду (что данные можно сохранить), как пытались обвинить детей, что ноутбук они сдали нерабочим, как наш специалист выяснил, что во время замены термопасты его «специалист» открутил материнскую плату и потерял один из четырёх болтов. Заморачиваться поисками он не стал, вкрутил другой болт, по его мнению, подходящий, но тот оказался другой длины, в результате перекоса процессор лопнул, и ноутбук, конечно, стал нерабочим.

Приложила документ и вежливо объяснила, что хоть нам и пришлось купить дочери новый ноутбук, эти сто с лишним тысяч я возместить не прошу, прошу заплатить за ремонт и покупку деталей для сломанного и приложила счёт на тридцать тысяч.

И началось…

Чего только за эти дни я не услышала в свой адрес от господина Лугачёва.

И что «наш» специалист липовый, и что мы хотим с них стрясти деньги, а сломали ноутбук сами, они к этому отношения не имеют, и, конечно, когда у мальчика тридцати лет сдали нервы, он посоветовал, куда мне надо пойти с моими претензиями. В суд, конечно.

Досудебную претензию я с божьей помощью составила и даже показала документы юристу, но уже и так знала ответ: мы всё сделали неправильно. Нельзя было то, нельзя было это. В общем, ничего мы не докажем и ничего нам не заплатят.

Но и дело было вовсе не в деньгах.

То есть, по сути, Артур Николаевич был прав, но не прав в риторике.

Не прав, когда заговорил со мной таким тоном, словно мы грязь у него под ногами, не прав, что даже не извинился, не прав, что выкручивался, юлил, врал и пытался свалить с больной голову на здоровую, пока не понял, что ничего ему не грозит, и не выбрал издевательский уничижительный тон.

По сути, он победил, а я проиграла.

Но поделиться мне своим поражением было не с кем. Только с Вероникой.

Она была в курсе моей переписки.

Аня давно ушла. Сборщик провозился с новой мебелью дольше, чем рассчитывал, и закончил, когда уже стемнело. Он уехал, а мы с ней сели на кухне.

— Ну и ладно, мам. Чёрт с ним! Не расстраивайся, — обняла меня моя добрая девочка.

— Видимо, да, — вздохнула я, — придётся смириться. Прости, малыш. Ничего у меня не получилось.

— Забудь, — махнула она рукой. — Папа тоже сказал: «Чёрт с ним! Земля круглая!»

— Как он?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Вроде как обычно, но, мне кажется, он скучает. А ты по нему скучаешь?

— Очень, — кивнула я.

— Но ты его не простишь? — смотрела она с надеждой.

— Я его уже простила. Да его, наверное, и не за что было прощать. Но между нами теперь всё сложно. У него другая… жизнь. Другая…

— Женщина? — смотрела она на меня во все глаза. — Аня сказала, что это неправда. Они просто друзья. И папа ей помогает.

— С чем?

— Не знаю. Просто помогает. Она болеет.