Книга Всего один неверный шаг, страница 64 – Елена Лабрус

— В общем, я поняла…

О боже! Нет. Уже по тону было ясно, что она сейчас скажет. И я не ошиблась.

— Я прилечу ближайшим рейсом.

— Нет, мам, пожалуйста, — буквально взмолилась я. — Не надо сейчас прилетать. Я буду выбирать собеседования в первой половине дня, пока они обе на занятиях, я буду…

Господи, мне и так плохо. Я и так едва справляюсь. Едва тяну ссоры со старшей, едва вывожу слёзы младшей. Едва волочу быт, который неожиданно стал обузой. Ещё маму терпеть.

Но если моя мать решила причинять добро, спорить с ней было бесполезно.

К нам едет ревизор.

На линейку к дочери в школу Игорь Наварский приехал прямиком из онкоцентра.

Онколог назначил ему встречу на семь утра — сразу после ночной смены, ему тоже нужно было на линейку к внукам, и Игорь, конечно, согласился.

Он сидел в машине, глядя, как потихоньку собираются к школе нарядные школьники, топчутся в сторонке взволнованные родители, торопятся по своим делам учителя и возвращался к разговору с врачом снова и снова.

Тот принёс историю болезни Светы, коротко объяснил, что такое меланома, а потом поведал историю, от которой у Игоря встал ком в горле.

— Если бы она два года назад не отказалась от лечения, чтобы выносить ребёнка, возможно, и сейчас всё было бы не настолько печально. Но рост эстрогенов во время беременности спровоцировал повышенный уровень меланина, меланин — рост опухолей, а ребёнка она всё равно потеряла.

— Опухолей? — уточнил Наварский.

— Да, у Светланы злокачественная опухоль, метастазирующая лимфогенным путём почти во все органы, начиная от радужной оболочки глаз и заканчивая ногтевым ложем. Большая удача, что после смерти мужа и потери ребёнка она всё же прошла курс лечения, хотя уговорить её было почти невозможно, но это продлило ей жизнь почти на два года. Сейчас начался рецидив, и процесс стремительно прогрессирует.

— Но неужели ничего нельзя сделать? — выдохнул Наварский. — Что угодно. Какое угодно, хоть самое фантастическое решение. Я слышал, больных лейкозом лечат, заражая краснухой.

— Да, я тоже об этом слышал: о выздоровлении больных лейкозом после перенесённой краснухи, но это скорее совпадение, или исключение из правил, медицинский парадокс, если хотите.

— И всё же, если есть такое решение…

Игорю показалось, врач задумался. Не о том, как бы повежливее ему объяснить, что в данном случае решения нет, а именно о решении.

Он побарабанил пальцами по столу, пожевал губами, посмотрел на часы.

— Оставьте мне свой номер, — сказал он Наварскому, и на этом их разговор был закончен.

Возможно, он взял номер, чтобы побыстрее от Наварского отделаться, и, скорее всего, позвонит, чтобы сказать: сожалею, чудесного способа исцелить эту девушку пока не нашли, но пока человек живёт, надеется.

И хотя Игорь сейчас думал о Свете, надеялся он на встречу с женой. А приехал ради дочери.

И он их увидел.

Лера несла цветы и новый школьный рюкзак, Вероника шла налегке.

Сердце поднялось куда-то к горлу. Игорь даже подумал, если сейчас же не выйдет из машины, оно совсем перекроет ему кислород. И он вышел.

Достал с заднего сиденья букет, что тоже купил, захлопнул дверь.

Первой его заметила жена.

Он видел, как она выпрямила спину, как гордо подняла голову.

Их последний разговор вышел отвратительным. Кажется, даже хуже их первого разговора. Наверняка он очередной раз сказал какую-нибудь фатальную фразу, жена задним умом за него додумала, и на чашу весов его грехов легло ещё и это.