Книга Всего один неверный шаг, страница 50 – Елена Лабрус

— Ну значит, мне пригрезилось, что она ждёт твоего звонка.

— Возможно, она и ждёт. Только не моего, — посмотрел он так, как умел смотреть только Наварский: словно я чего-то не понимаю, более того, вообще не в курсе, что происходит.

— Хочешь сказать, что я ничего не знаю о жизни своей дочери?

— Кое-что ты, конечно, знаешь, — развёл он руками, — но, очевидно, не всё.

— Да пошёл ты, — задрала я подбородок.

— М-м-м… да, очень аргументированно, — усмехнулся он. — Где-то я это уже слышал.

— Возможно, от своей беременной риэлторши, которую даже за руку никогда не держал. И это будет второй в мире случай непорочного зачатия. Такая вот платоническая любовь.

Он покачал головой, словно я безнадёжна. Словно чего-то так и не поняла, и уже, наверное, никогда не пойму.

И столько смелости было в его взгляде, столько честности, такое ощущение правоты.

— У меня сведения из первых рук, — усмехнулась я.

— Ну, что ж, спасибо, что просветила. Жаль, что, когда ты сделала аборт, я стал последним человеком, который узнал, что ты была беременна.

Я задохнулась, словно получила удар под дых.

— А, мне казалось, мы это пережили, — кое-как вздохнула я. — Да, я была не права, но ты простил и обещал никогда не вспоминать.

— Я и не вспоминал. Никогда. Ни разу за десять лет. Не вспоминал про аборт, что ты сделала втихаря. Не вспоминал, как эта ложь и вина, — он никогда бы так не сказал, но я слышала «за убийство нашего ребёнка», — тебя едва не разрушила. Не вспоминал твой роман с психологом, к которому ты пошла, чтобы выбраться из ямы, в которую сама себя загнала, и которым увлеклась настолько, что была готова бросить не только мужа, но и детей. Никогда не вспоминал. Даже не хотел знать, кто из вас одумался: ты или он. И чем бы это закончилось, если бы я ни застал вас целующимися и не вынудил тебя признаться.

— Это нормально! — выкрикнула я, чувствуя себя зажатой в угол. — Романтические чувства к психологу не являются необычным явлением в процессе терапии!

— А его жена, интересно, разделяет твою точку зрения? Она считает нормальной его привычку целоваться с пациентками? Или это другое?

— Это я его поцеловала, а не он меня. И я была в послеродовой депрессии, когда сделала аборт. Ты не рожал, чтобы понять, что это такое.

— Да куда мне, — тяжело вздохнул он. — Я же тиран, который заставил бы тебя родить, меня не обязательно было даже ставить в известность. Только Веронике был год, не поздновато для послеродовой депрессии?

— Какая разница, если мне было настолько плохо, что я не хотела жить.

— Да, я помню, как ты позвонила из дома, где были наши дети, и сказала, что стоишь сейчас на кухне, хочешь открыть духовку и включить газ. Это был самый страшный день в моей жизни. Даже страшнее, чем день, когда мама сказала, что умер отец. Всерьёз это было или ты просто устала и ляпнула, не подумав, я не знаю. Но я был готов на что угодно, лишь бы никогда больше тебя не посещали такие мысли. На любого психолога, но… — он развёл руками, — ты завела с ним роман.

— Так это месть? Месть за то, что я запуталась и не смогла разобраться, что моя влюблённость — просто перенос? Проекция, когда клиент проецирует свои желания и ожидания на врача, видя его в роли идеального партнёра. Видя в нём источник удовлетворения своих эмоциональных и романтических потребностей.