Книга Может быть, он?, страница 62 – Елена Лабрус

— Не подобрала ничего подходящего по цвету, — невинно пожала она плечами.

— Видит бог, меня спровоцировали, — закинул он её на плечо.

— Что?! Нет! Куда? Дикарь! — возмущалась она, пока он нёс её к гостевому домику. — Варвар! Нахал! Неотёсанный слесарь!

— Механик, — поправил Мир.

— Грязный механик!

— Звучит как неплохое название для порнушки. Продолжай!

— Бесстыжие рашпили! Горячие шПихели! Фланцевые притирки! — выкрикивала она сквозь смех.

— ШТихели, — смеялся вместе с ней Мир, — не шПихели.

Поставил её на пол. Захлопнул за собой дверь.

— ШПихели звучит лучше, — улыбнулась она и обвила его шею руками.

— Определённо лучше, — сказал Мир в её губы, едва справляясь с дыханием, с дрожью, что она в нём вызывала, с горячим, невыносимым желанием, что был не в состоянии сдерживать. — М-м-м, — облизал он её нежные, сладкие, пахнущие ванилью губы.

— Да, мне тоже нравится эта помада, — засмеялась она.

А потом потянула его за волосы и стало совсем неважно какого вкуса её помада и есть ли на ней трусики — они всё равно продержались бы недолго...

— А чем занимается твоя мама? — лежала Крис на спине, закинув руки за голову.

На её матовой коже играли блики фонарей, что уже зажгли в саду. Слух ласкала музыка. В маленьком уютном гостевом домике в глубине сада, пахло сухими травами, свежим бельём и её духами. Эти духи, сложные дерзкие легендарные, чувственные, на её коже раскрывались совершенно особенно.

— Непростой вопрос. — Мир лежал на боку, подперев рукой голову, и рисовал узоры пальцем на её животе. — Она управляет благотворительным фондом, созданным в память о моём брате. Сергей в десять лет умер от лейкемии, и мать с отцом учредили фонд помощи больным детям. Ну и в рамках своей работы она устраивает разные мероприятия по сбору денег, аукционы, благотворительные вечера, концерты и прочие светские мероприятия не только для своего фонда, но и вообще.

— Женщина из высшего общества?

— Вроде того. Работа, где важны связи, статус, репутация и всякие тонкости, которые не понять, как уживаются в моей матери: дипломатичность и требовательность, деликатность и чёрствость, целеустремлённость и необязательность. Второе почему-то всё больше относится ко мне, а первое — ко всем остальным людям.

— Поэтому ты боялся, что твой подарок ей не понравится?

— Я не боялся, я знал. Он ей и не понравится. Я её раздражаю с самого детства. Не знаю почему, может, потому, что Серёжа умер, а я остался, но всё, что я делаю и говорю, вызывает у неё отторжение и неприятие. Мои друзья, моя работа, мои подарки. Она не похвалит, не похвастается, не поблагодарит, разве что дежурно. Я — самое большое разочарование в её жизни.

— К твоим девушкам она относится также?

— У меня было не так много девушек, — усмехнулся Мир. — Я… В общем, не бабник. Скорее наоборот.

— Да?! — уползли вверх по лбу её брови. — Никогда бы не подумала. Ты скромничаешь.

— Вовсе нет, — улыбнулся Мир, а потом вздохнул. — Девушка, которая была мне дорога и погибла, моей матери не нравилась настолько, что она даже не пошла на её похороны. И сделала вид словно её и не было.

— И ты всё равно с ней общаешься? И делаешь для неё эти потрясающие вещи из железа?

— Не такие уж они и потрясающие. Но спасибо, — глянул он на неё коротко и улыбнулся. — А так, да, терплю, молчу и со всем соглашаюсь.