Книга На один раз, страница 36 – Елена Лабрус

Лучше, если не даст.

С мыслями о ней он и уснул. И проснулся, когда самолёт пошёл на посадку.

Машина, что встретила Давида, была поменьше той, что его провожала. И водитель попроще, погрубее. Да, собственно, и водителем он был лишь потому, что сидел за рулём.

— Ну что там наш клиент? — спросил Давид.

— Дозревает, — ответил тот.

— Дали ему выиграть?

— А то, — хрустнул мужик кожей куртки, почесав волосатую грудь под рубашкой. — Весь день выигрывает. Лишь бы не свалил с выигрышем.

— Этот не свалит, — уверенно сказал Давид. — А уж когда выигрывает, тем более.

— А ты, значит, к финалу представления, Борисович?

— Я так, в сторонке постоять, — улыбнулся Давид.

— А сам, не играешь?

— Не в казино. Не в рулетку. Не на деньги.

— По-крупному? — усмехнулся водитель, снова расчёсывая грудь. — На жизнь?

— Вроде того, — ответил Давид.

— Ну, кто не рискует, тот не пьёт шампанского, — многозначительно заявил тот.

— Знаешь, откуда пошла эта поговорка? Про шампанское?

— А она откуда-то пошла? — удивился мужик.

— А то. С родины шампанского, Франции, конечно. Вина там раньше имели свойства взрываться. Так что спуститься в погреб за бутылочкой шампанского было то ещё испытание. В подвалы ходили в специальных защитных костюмах от осколков. А сомелье того времени часто были без пальцев или без глаза. Очень опасная была профессия.

Водитель заржал.

— Откуда ты всё это знаешь, Борисович?

— Просто знаю и всё, — пожал плечами Давид. И обрадовался, что они уже приехали.

Стилизованное под огромный особняк в колониальном стиле казино сверкало огнями, манило лёгкими деньгами, поражало календарём событий.

Давид на несколько секунд задержался у афиши: живая музыка, известные группы, розыгрыш призового фонда в пять миллионов.

Ярослав Квятковский сидел там, где Давид и ожидал его увидеть — за игорным столом. Рядом с ним штабелями высились разноцветные фишки. Сверкала грудью полуобнажённая девица. Подносили бокалы с бесплатной выпивкой проворные официанты.

Вице-президент «КВ-банка» был пьян, возбуждён и навеселе. Он, не стесняясь, лапал девку. Швырял, не глядя, фишки. Глотал дорогой скотч, не чета тому, что делал его папаша, хотя здесь, возможно, Давид был предвзят, бурбон у Квятковского был неплохой. В общем, Яросу, который с детства не выносил сокращение Ярик, только Ярос, сильно фартило, он был в ударе.

Давид едва заметным кивком поприветствовал своих людей, дал знать управляющему, что он приехал. И пошёл в один из ресторанов.

Треску в соусе мисо и говяжьи рёбра с мухоморами (и ведь, без шуток, с мухоморами) он предпочёл печальному зрелищу, что должно разыграться в игровом зале с минуты на минуту.

— Давид Борисович! — поприветствовал Гросса бренд-шеф, лично вынеся блюдо.

— Как дела, Илюх? — кивнул бородатому дядьке в белом поварском кителе Давид.

— Всё отлично, Давид Борисыч, — козырнул тот. — Работаем. Развиваемся. Пятый ресторан недавно открыли. Вы к нам надолго?

— Так, на вечерок.

— Ну тогда, удачи!

— И тебе, Илья, — улыбнулся Давид.

Когда-то Давид сильно его выручил — помог выучиться, дал денег на первый ресторан. Но деньги и помощь — ничто, если человек ничего из себя не представляет, ничего не хочет и ни к чему не стремиться — в этом Давид убеждался неоднократно. Ты ему хоть ключи от банка вручи, как вручил сыну Эдуард Квятковский, а тот как был пустым местом, так и остался.