Книга Моя и точка!, страница 24 – Елена Лабрус

И всё это она чувствовала одновременно. И металась от посудомойки к холодильнику, то пытаясь засунуть стаканы из-под сока в морозилку, то блюдо с половиной кролика поставить в лоток для грязной посуды.

В голове творилось то же самое. Полная неразбериха.

То она хотела броситься мужу на шею и всё забыть, уткнуться в шею, вдохнуть его родной запах и сказать, как его любит.

Ие было так стыдно, что она искала следы его измены в их постели. Стыдно, что хотела их найти во что бы то не стало, словно хотела получить разрешение поступить так же. Хотела оправдать свой интерес к другому мужчине. Словно, если бы нашла, с чистой совестью пошла бы и отдалась Марко. Нет, чёрт побери! Нет. Дело не в Марко. Надо просто получить то, чего ей хочется от мужа и всё. В этот момент в ней даже проснулось эгоистическое желание в наглую соблазнить Марата.

Плевать, что там между ними происходит. Пусть просто трахнет её и всё. Потому что, блядь, в этот момент хотелось именно трахаться и ничего больше.

Но она вспомнила его утренние фрикции и как он кряхтел, разряжаясь в неё и совсем не заботясь о том, хорошо ли ей, что накатила злость.

В этот момент она даже злорадно засмеялась. Потому что решила принести ему немытый виноград — пусть сука побегает на работе в туалет. Вытащить из розетки и отхерачить ножницами вилку музыкального центра для верности. А ещё надеть не тонкую ночную сорочку — всё, что Марат хотел видеть на ней из белья, — а натянуть хлопчатобумажные трусы и лечь спать в уютной растянутой старой футболке, в которой так нравилось спать Ие.

Все эти мысли проносились в голове как осенние листья по двору, подхваченные ветром, когда она отмывала плиту, начищала кастрюли и тёрла светлый кафель на полу.

Но когда, накупав девчонок и уложив их в кровати, целовала в нежные щёчки, всё же поняла, что ради них должна спасать брак. Хотя бы попытаться спасти. В конце концов, они с Маратом когда-то любили друг друга. И жили совсем не так. И в том, что сейчас творится, вина Ии не меньше, чем Марата. В конце концов, они взрослые образованные неглупые люди — они могут поговорить нормально.

Она распахнула окно, дожидаясь мужа в спальне. И даже решила, что наступившая, наконец, прохлада — хороший знак.

Расправила постель, как он любил. Глянула на часы и села ждать на подоконнике.

Но потеряла дар речи, едва он вошёл.

Опухшая рассечённая губа на его лице, словно он с кем-то подрался. И равнодушное молчание, с которым он встретил её потрясение.

— Марат! — Ия подскочила ему навстречу. — Что случилось?

Он смерил её презрительным взглядом.

— Никогда не видела разбитой губы?

— Но где? Как? Марат, — протянула она руку к его лицу, но он резко отвернулся и поймал её руку. — Вот только не надо этих соплей.

— Но тебе завтра на работу.

— И что? — фыркнул он, скинул домашние брюки и сел на кровать снять носки.

— Ты не хочешь говорить? — пнула Ия носок, что упал на пол первым. — Или я не заслужила знать: что произошло и с кем ты подрался?

— Ну вот видишь, ты сама всё знаешь, — швырнул он туда же второй носок. — Ты же у меня такая умная, что сама дашь ответ на любой свой вопрос. Так зачем спрашивать меня?

И хуже всего, что она ведь и правда знала. И сбитые костяшки Марко сейчас виделись ей совсем в другом свете, чем до этого. Не об стену, не об дерево он их повредил. Может, потом и об стену, но сначала они прошлись по лицу Марата.