Книга Что знает дождь, страница 67 – Елена Лабрус

— Я хочу его понять, — поднялась я и встала рядом с ней. — Хочу разобраться, каким он был на самом деле. Что чувствовал, чего хотел, чего добивался. Я хочу…

— Знать, чего ожидать, — она смотрела на сидящую на лавочке в сквере тёть Лену, на мирно сопящую рядом в коляске малышку, мою малышку, — от его дочери? Тебе не о чем беспокоиться. Подобные расстройства не передаются по наследству, они результат детской травмы и пережитого негативного опыта, не врождённые аномалии.

— Я не беспокоюсь, — покачала я головой, — я хочу услышать, что он мне не сказал.

— Услышать, чего он не сказал, — кивнула врач. — Что осталось за кадром. Что не успел сказать. О чём ты не успела спросить. Я понимаю. Но, увы, я не медиум.

— Увы, никто не медиум, — вздохнула я. — Но скажите мне как друг, не как коллега, специалист и мой лечащий врач, что вы думаете?

Она тоже вздохнула.

— Думаю, он не врал. Всё, что он тебе говорил, правда. И всё, что делал — искренне. Зачем ему врать? Зачем притворятся перед тобой? Скорее наоборот, именно с тобой он и был настоящим, таким как есть. И хотел стать лучше, чем есть. Таким, каким ты его видела.

— Так вирус встречается с ослабленным организмом, раковая клетка попадает в благоприятную среду, зерно падает в почву. Так встретились мы. В нём была неудовлетворённая потребность, которой невозможно противостоять. А я сделала её возможностью Он пытался бороться, но это бесполезно. Надеюсь, он это знал, — вздохнула я и посмотрела на часы.

Наш последний сеанс был закончен. Но у меня была целая жизнь, чтобы разобраться в том, что знал только дождь. Дождь, что стучал по крыше, где мы истово занимались любовью. Что поливал за окном, где его вкрадчивый голос рисовал картины будущего. Что сбивал пыль в тюремном дворе, когда я стояла перед ним босая в красном платье, как Эсмеральда.

У меня была впереди целая жизнь, что я решила посвятить психиатрии. А дочь…

Дочь я родила не от него.

И Захар тут тоже ни при чём.

Захар вернулся через год. Обветренный чужим солнцем, худой, возмужавший, с осколочным ранением в ногу. Мы забрали его из госпиталя в мой двадцатый день рождения, справедливо решив, что на домашних харчах от поправится быстрее. Тёть Лена привезла его в инвалидной коляске. И я понимала, что они знакомы и оба что-то от меня скрывают. Но была уверена — ради моего блага, поэтому не настаивала на откровенности. Не задавала вопросов. Не требовала объяснений.

В погожий день вдвоём мы поехали гулять в парк. Предложил Захар, но я согласилась.

Я расположилась на лавочке, Захар в кресле рядом. Недалеко от нас на траве отдыхала семейная пара. Он, она, двое малышей: старшему мальчику лет пять, а девочка ещё грудная.

Я не могла оторвать от них взгляд, когда Захар вдруг сказал:

— А ведь их могло бы не быть: второго малыша, семьи, счастья. Если бы не твоя мама.

— Моя мама? — удивилась я.

— Это его она тогда спасла, — кивнул Захар на молодого мужчину, возрастом не старше его самого. — Ценой своей жизни. Его зовут Александр. Жену Света. Сына Артём. А девочку они назвали в честь твоей мамы.

— В честь мамы? — ошарашено повернулась я. — Тогда?! Но разве ты?..

— Нет, Сверчок. Я не террорист. Меня даже не было в городе, когда произошёл взрыв. Я так торопился успеть на твой день рождения, что попал в аварию, улетел с мотоцикла и чуть не разбился насмерть. Я тот человек, что хотел отомстить за смерть твоей мамы, когда узнал, как она погибла, едва меня выписали из больницы.