Книга Что знает дождь, страница 51 – Елена Лабрус

Почему я не вспомнила о нём раньше? Конечно, у деда был сейф. Такой же старинный, как и большинство предметов в квартире, наверняка сделанный одним из его именитых предков. И слава богу, что сейф был именно таким — допотопным, с ключом — шифр бы я ни за что не подобрала, — и спрятан так, что нужно постараться, чтобы его найти. И ещё больше, похоже, постараться, чтобы найти ключ.

«Думай, Настя, думай, куда можно спрятать ключ?» — осматривала я кабинет с дедушкиного кресла. Он должен быть где-то под рукой, чтобы долго не возиться, и в то же время не на виду. Где-то близко, чтобы его можно было при необходимости достать, но не в самом очевидном месте.

И, конечно, там могли быть деньги, которые мне сейчас были так остро нужны. Но их там могло и не быть. Поэтому поиски ключа от сейфа я оставила на потом. С трудом я представляла и как потащу в скупку бюро Рёнтгена или картину Айвазовского, занимающую полстены, что в описи значились как самые ценные. Зато серьги с бирюзовыми турмалинами уютно легли в сумку.

«Прости, мам, — сжимала я коробку в руке, неуверенно переминаясь с ноги на ногу у прилавка ломбарда, — тебе они, конечно, были дороги. Но я отца почти не помню. А мне сейчас надо выжить. Когда будет возможность, я их выкуплю».

— Сверчок, что случилось? — держась за бок, встал мне навстречу Захар, когда я с порога швырнула в стену коробку с чёртовыми серьгами.

— Ты знаешь, что в скупке берут только металл, по весу, камни им нужны? — едва сдерживая слёзы, упала я на диван в гостиной. — А в ломбарде дали такую цену, что пусть они сами на них живут несколько месяцев.

Захар, кряхтя, поднял коробку. Открыл. Вздохнул.

— Это мамины?

— Да, — рывком встала я и пошла раздеваться.

— Это не выход — продавать ценности, — пошёл он следом в мою комнату.

— А что выход? Работать и учиться я не смогу. Сбережений у меня нет. А ты, — я посмотрела на него тоскливо, сглотнула и сказала то, что должна сказать. — Ты должен уйти, Захар.

Он смотрел на меня молча и терпеливо ждал, что я скажу дальше.

— Не сейчас. Не сию минуту. Не потому, что мне с тобой плохо или я встретила кого-то другого. Просто рядом со мной опасно. Рядом со мной…

Голос мой дрогнул и сорвался. Губы задрожали. И чёртовы непрошенные слёзы потекли ручьём.

— Я знаю, знаю. Всегда знал, — гладил меня по спине Захар, прижимая к себе. — Что ты — не моя. Чужая земля. Запретная территория. Недозволенное. Недопустимое. Запрещённое. Но я не боюсь. Я дал слово. Тебе. Себе. Что я буду о тебе заботиться. И я буду, несмотря ни на что. Я справлюсь. Не переживай за меня. Думай о себе. Делай, что должна. Учись. Борись. Живи. Не бросай французский. А я… я просто буду рядом.

— Ты не понимаешь, — покачала я головой.

— Поверь, я понимаю, — тяжело вздохнул Захар.

— Я тебе изменила, — выдохнула я.

Но он прижал меня к себе только крепче.

— Я никогда и не требовал верности.

— Но мы… — подняла я к нему лицо. — Мы же вместе?

— Мы вместе. Но ты не моя собственность.

— А чья? — усмехнулась я горько.

— Своя собственная, — стёр он большими пальцами слёзы, держа в ладонях моё лицо.

— Ты говоришь совсем как моя мама.

Он грустно улыбнулся.

— Наверное, я даже рад это слышать.

Не знаю, была ли я сбита с толку. Понимала радоваться мне или расстраиваться.