Книга Элемента. N, страница 181 – Елена Лабрус

Дэн хотел перевести разговор на что-нибудь другое, чтобы дать Феликсу время прийти в себя, но его опередила Изабелла.

— Я поняла, почему у тебя двойное имя, — сказала девушка. — Тебя назвали Сара Ранк при рождении, но, чтобы вывезти из гетто записали Эмма Браун.

— Да, тётя, которая забирала меня из детского дома, мамина подруга, она потом погибла при крушении поезда, сказала, что мама сама выбрала мне это имя в честь героини незаконченного романа Шарлотты Бронте.

— Да, потом ты стала Эмма Шейн, — Изабелла смерила взглядом Викторию, но та промолчала. — Но почему двойное имя у Франкина? Почему он Анастас-Филипп?

— Я могу ответить на этот вопрос, — сказал Феликс спокойно, словно всё только что рассказанное его не касалось. Но Виктория, которая сидела к нему ближе всех, всё же сочувственно погладила его по руке. — Отец всегда был против того, что при рождении нам дают два имени. Одно имя согласно этой дурацкой таблицы, а другое имя — имя пробуждения, которое дают при инициации. Поэтому всегда подписывался двойным, считая, что делать из второго имени тайну бессмысленно.

— Но ведь это не бессмысленно, — возразила Изабелла. — Его скрывают как любые личные данные, а ещё чтобы не лезло в глаза, что ребёнок рождён не по любви.

— Хренова толерантность! — возмутилась Вики. — Рожать детей без любви, не в браке, по необходимости стало нормой, но указывать на это типа неприлично? Мы что и так не знаем, кто из нас чего стоит?

— Может это не для нас, а для родителей? Чтобы они не знали взаимная у них любовь или нет. И верили в лучшее. Ведь сейчас это знают только керы.

— И дети! — возразила Вики. — Вот ты дура, однако! И много у тебя родителей?

— Сама ты дура! — огрызнулась Изабелла и румянец залил её бледные щёки, — Тем не менее у меня тоже двойное имя, как у всех.

— Не у всех, — возразил Дэн. — У меня одно — Даниэль.

— И у меня одно, — признался Арсений. — Угадайте какое.

— Можно я? — улыбнулся ему Дэн. — Семён?

И Ева, которая стояла рядом, легонько толкнула его плечом.

— А у меня второе имя Беатриче, — призналась Изабелла.

И если бы Дэн не смотрел в это время на Арсения, который его, как обычно в последнее время игнорировал, то не заметил бы, как изменилось выражение его лица. Но он смотрел.

— Как это символично, — сказала Ева. — Вот это же Беатриче?

Она показала на первую от двери картину на стене — рыжеволосая девушка с закрытыми глазами.

— Беата Беатрикс, насколько я помню, — ответила Изабелла.

— Да, автор Данте Габриэль Россетти, — сказал Дэн. И на этот раз Арсений всё же посмотрела на него удивлённо, правда, сразу отвёл глаза под его прямым взглядом.

— И что в этом символичного? — закатила глаза Виктория.

— Почти всё, — ответил Арсений, и нездоровый блеск в его глазах Дэна насторожил. — Ты даже не представляешь себе насколько ты права.

Он посмотрел на Еву, а потом обнял Изабеллу, прижав её к себе, и заглянул в глаза.

— Не для кого здесь я не открою секрет, что люблю тебя давно. Со школы. С шестнадцати лет, — сказал Арсений, а Изабелла потупилась, густо покраснела, но перебивать его не стала. — И даже, несмотря на то, что ты меня отвергла, я всё равно хотел знать о тебе всё. В том числе и твоё второе имя.

Изабелла прикрыла рукой глаза, но этот фейспалм не мешал Арсению продолжать.