Книга Элемента. N, страница 152 – Елена Лабрус

Жаль, что нельзя было раздвоиться, потому что действие разыгрывалось одновременно на двух сценах. С одной стороны, её мать, Елизавета Витольдовна, довольная и счастливая, осыпая улыбками и любезностями, приветствовала отца Феликса, называя его не иначе как граф Какой-то там (Ева не расслышала). С другой стороны, судя по тому, как запросто поприветствовал отец Арсения Клару, Ева поняла, что именно с ней они знакомы. Но Клара, стройная, ухоженная, с огненно-рыжими волосами не смотрела на Ала, она смотрела на направляющуюся прямиком к ней Еву и лицо её выглядело испуганным. Ева хотела даже оглянуться, чтобы удостовериться её ли так испугалась Клара или кого-то позади неё. Но взгляд женщины явно впечатался в Еву, хотя Ева не понимала почему.

— Анна, — представил Альберт Борисович Еву Феликсу и не добавил про родственницу.

Феликс кивнул, Ева улыбнулась. Забавно, что он её не узнал. То, что она в этом теле он знал только теоретически, от Эммы, поэтому не удивительно, что он не понял.

— Анна!? – не дала возможности Еве больше думать про Феликса его мать. — Но этого же не может быть.

— Почему не может? – строил из себя дурачка Альберт Борисович, и Ева догадывалась, что он вёл какую-то игру, намеренно пригласив Клару, намеренно не называя Еву родственницей.

— Потому что она умерла. Двадцать лет назад.

На подиуме они остались втроём – Ева, вернее Анна Гард, её муж и Клара, мать Феликса. Ева больше не видела отца Феликса, он ушёл с родителями Анны. Извинившись, спустился в зал и сам Феликс, отыскивая глазами знакомые лица. И только Клара всё продолжала пялиться на Еву, не веря собственным глазам.

— Анна, — обратился Альберт Борисович к Еве, понимая, что Ева не должна знать эту гостью. — Это Кларисса Ранк. Подруга моей жены.

— Очень приятно, — улыбнулась Ева, не зная, как ей себя вести и снова машинально поправила длинные волосы, которые липли к шее – в зале становилось жарко.

И от этого её жеста глаза Клары, которые она и так с неё не сводила, округлились ещё больше.

— Дорогая моя, он может как угодно представлять тебя своим гостям, — обратилась она к Еве и подошла к ней так близко, что Ева видела каждую тщательно маскируемую гримом морщинку на её лице. — Но я точно знаю, что это ты. Не знаю каким чудом воскресшая через двадцать лет, но всё же воскресшая. И я требую объяснений!

Она не повысила голоса, не отвернулась, не отвела глаза – она сверлила Еву своим тяжёлым взглядом в упор, но Еву не парализовало этим взглядом. «Она требует!» — анализировал услышанные слова Евин мозг.

— Она имеет право требовать? – не обращая внимания на нависшую над ней женщину, обратилась Ева к мужу Анны Гард.

— Тебе видней, — мягко улыбнулся он.

Но тело Анны не помнило её, а Ева видела перед собой только мать Феликса – красивую, ухоженную, подтянутую, но уже немолодую женщину со сложным характером.

— Простите, Клара, — отстранилась Ева. — Но я всего лишь похожа на его жену. И в тот момент, когда Клара гаденько улыбнулась ей в ответ, давая понять, что сейчас она не будет настаивать на правде, но всё же не поверила ни единому её слову, Евин мозг выдал странную скороговорку: Лара у Лавра украла лекало, а Лавр у Лары украл портрет.

— Лара, — словно услышал Альберт Борисович имя из скороговорки в голове у Евы, и невозмутимо обратился к гостье, — Озеро зимой превращается в сказочный каток, если есть желание…