Книга Элемента. N, страница 133 – Елена Лабрус

Она опустила руку, но всё ещё часто дышала.

— Говори, что хотел и уходи, — сказала она, вжавшись в дверной косяк, словно он мог её защитить от того, чего она боялась.

И он не знал, что сказать, он забыл, что хотел сказать, он не мог вспомнить ни одной фразы, которые крутились у него в голове все бесконечные пять дней без неё. Он смотрел в её испуганные, но всё ещё такие любимые глаза и не видел ничего, что было в них ещё совсем недавно —  теплоты, нежности, заботы, лукавых искорок и бесконечной как синее море, что плескалось в её глазах, любви. Страх, пустота и равнодушие.

Он сглотнул, словно у него пересохло во рту, но так и не проронил не звука. И хоть она заметно успокоилась, но пауза затягивалась.

— Я, — наконец сказал он, откашлявшись. — Извини, что напугал.

— Ничего, — сказала она, и переминаясь с ноги на ногу, от того, что ей было неловко, опустила руки. И только сейчас он заметил, что в руках у неё кухонное полотенце, а в квартире пахнет варёной курицей.

— Готовишь? – спросил он, показывая на полотенце, и улыбнулся.

— А, это? – она махнула полотенцем, и посмотрела на безымянный палец своей правой руки. — Феликс сварил бульон, но я решила его немного улучшить. Ну, знаешь, картошки там добавить, макарон. Люблю, чтобы было погуще.

Он не верил своим ушам. И глазам своим он тоже не верил. Она потирала палец, словно долго носила на нём обручальное кольцо, но сегодня его не надела. Она снова и снова, словно забывая, что кольца действительно нет, смотрела на этот палец, и в задумчивости его тёрла.

Неужели, Феликс уже сделал ей предложение? И она потому и испугалась появления Дэна, что не успела снять кольцо? Но потом сняла, и вот сейчас уже по нему скучала? Феликс варил бульон, но она доваривала. Значит, он ненадолго отлучился и вернётся к ужину?

Предположения одно невероятнее другого крутились у него в голове, и он смотрел на её нервные движения и сам себе не верил.

И всё же это была она, Ева. Она стояла сейчас перед ним в пижаме с розовым котиком, которую она терпеть не могла, и которую ей подарила мама. А ещё она вообще никогда не ходила по дому в пижаме.

— Симпатичная пижамка, — сказал Дэн, показывая на кошечку с белым цветочком, — И котяра такой довольный.

— Правда? Она недоверчиво посмотрела на грудь с аппликацией. А мне кажется, это кошка, — и удивившись, но не более, Ева забыла про неё.

Вообще-то это была Мисс Китти, и Дэн это прекрасно знал и его Ева тоже. Она непременно покрутила бы у виска на его фразу про кота. Да, о чём он! Она просто никогда не одела бы эту пижаму и никогда не стала расхаживать в ней по дому.

А ещё она никогда не валялась на кровати поверх покрывала. И если кровать была заправлена, то всегда идеально. А сейчас со своего места он видел примятые подушки поверх кое-как накинутого на постель пледа. Как она могла так измениться за эти пять дней?

— У тебя всё в порядке? – на всякий случай спросил он и заметил, что цвет лица у неё сероватый.

— Да, да, конечно, — ответила она, активно кивая головой, и именно в этот короткий один единственный момент он заметил, как где-то далеко в глубине её глаз мелькнула боль, и глаза заблестели от непрошенных слёз. Но боль мелькнула и исчезла, и она справилась, ничем более себя не выдав.