Книга Элемента. N, страница 122 – Елена Лабрус

— Правда? – удивилась Агата, — И откуда?

— Раньше она работала экономкой в доме её родителей. Ты видела её мать? – спросила Беата.

— Чью? Поварихину?

— Нет, мать Анны Гард? – ответила Беата. — Елизавету Витольдовну Гард-Ямполькую. Старая карга припералась проведать дочь пару дней назад.

— Неужели? – удивилась Агата.

— О, да! – вздохнула Беата. — И встретила на пороге Янину.

— Янину? – не поняла Агата.

— Да, нашу повариху зовут Янина. По крайней мере, она к ней обратилась именно так. Через губу, конечно, но довольно почтительно. Справилась о здоровье и на том расстались. Но повариха тоже держалась молодцом, словно эта Ямпольская была у неё на побегушках. И потом рассказывала в кухне, что Ямпольская эта собиралась выдать свою дочь насильно за какого-то графа, но та её ослушалась и вышла замуж по любви. И мать не разговаривала с ней до самой смерти. А умерла она при странных обстоятельствах. Потому и поместили её здесь в дурдом, что ничего она не помнила. О смерти ничего не помнила, а вот Янину вспомнила. И вообще она никогда не была похожа на свою мать.

— Да, она всегда была ко мне добра и внимательна, — подтвердила Агата.

— А ещё у неё остался сын, — сказала Беата тихо-тихо и первый раз не улыбнулась, — он был совсем маленьким, когда она умерла.

— Бедный мальчик, — посочувствовала Агата.

— Да, но он уже давно вырос. Ему двадцать четыре, как и моей дочери, — продолжала она, смотря в пол.

— Может, они даже знакомы, — не понимала Агата, что так удручает подругу.

— Нет, Гудрун, они не просто знакомы, они учились в одном классе, и они любят друг друга.

— Как? – совсем сбитая с толку, Агата не знала, что и спросить.

— Сильно, — вздохнула девушка. — И он чистокровный вен, как и его мать, как и его отец, который до сих пор безумно любит свою жену. И его отец под давлением этой невыносимой тёщи, мадам Ямпольской, никогда не даст согласие на брак с моей девочкой.

— Ему разве нужно их согласие, раз мальчик вен? Согласие родственников требуется только керам, – всё ещё тупила Агата.

— Гудрун, моя дочь кера. Кера! Никто в их семье не даст согласие на брак с керой! – переживала подруга. — Мало того, что мой отец пустил под откос мою жизнь, так теперь и счастье моей дочери под угрозой. Помнишь, в тот день, что ты рассказала мне про это Дерево, я плакала.

— Конечно, помню, — ответила подруга. — Врачи хотели взять твою кровь, чтобы спасти её жизнь.

— Да, она перерезала себе вены из-за него. Из-за сына Анны Гард. И в тот день его отец приходил в Замок и разговаривал со мной.

— Но её же спасли! О чём ты переживаешь? – пыталась докопаться до истины Гудрун.

— Ты не понимаешь! Двадцать с лишним лет я ничего не знала о своей семье, о своей малышке. Знала, что она жива-здорова, растёт, учится, похожа на меня. Но в то единственное свидание в год, что нам разрешено, моя мать никогда не сообщала мне большего. От неё я узнала пять лет назад, что отец мой умер, но я не нашла в себе силы к нему подойти. Ни разу. Наверно, мне так легче было жить, ничего не зная, ни о чём не беспокоясь, никого ни в чём не виня. Но в тот день всё изменилось. Я никогда не видела свою дочь, хотя мне сказали, что она работала в Замке и тоже готовилась стать монахиней. Но теперь хочу знать о ней всё. И я хочу поговорить с отцом. Позволь мне поговорить с отцом.