Книга Элемента. L, страница 82 – Елена Лабрус

Она постучала себя рукой по лбу.

— Не помогает?

— Что? - не поняла она.

— Не помогает? - повторил Дэн жест, которым она помогала себе вспомнить имя.

— А! - поняла София, - Да, что-то не помогает.

— Да и Бог с ним, с этим именем! - успокоил ее сын, - а почему они уехали в Италию?

— Я думала, ты спросишь почему они развелись с Шейном.

— А почему они развелись с Шейном? - тут же спросил он.

— Я не знаю, -  и Софья передразнила сына, тоже улыбнувшись как кот.

— Вот сейчас я понимаю, в кого у меня такая противная сестра! - возмутился он, понимая, что она над ним подшутила, а он и повелся.

— А в Италию они переехали, потому что ее муж итальянец, - ответила она, как ни в чем не бывало, и снова подло улыбнулась.

— Что настоящий итальянец? - опять повелся Дэн.

— Самый настоящий итальянский итальянец! - уверила она его.

— Мааам! Ну, хватит уже издеваться! Он ас или человек?

— Сынок, ну, конечно, ас!

— Почему-конечно-то? Вроде у нас и браки с людьми не запрещены! - возмутился он.

— Да, только много ты видел людей на Бале Невест? - многозначительно посмотрела на него София.

— Ааааа!

— Ага! - кивнула она в ответ, встала и стала собирать со стола.

Дэн тщетно пытался вспомнить тот Бал Невест на котором была дочь Шейна. Но не помнил, чтобы хоть у кого-то хоть на одном балу были голубые волосы.

— Мам, а его дочь в то время уже была больна?

— Во время того бала?

— Ну, да, - подтвердил он,- Я, хоть убей, не могу вспомнить ни ее, ни ее мать. А Алька сказала, что у нее голубые волосы и Шейн привозил ее как-то в институт.

— Как у Мальвины? - спросила София.

— Как у.... Да, почти, - вовремя спохватился он, и имя Хацунэ Мику упоминать не стал.

— Нет, на том балу волосы у нее были обычные блондинистые. Азуры вообще редко красятся, тем более в такие нестандартные цвета, - сказала она как-то отрешённо, думая о чем-то своем, механически расставляя посуду из посудомойной машины по местам.

— Маам, она не красилась! Волосы такими из-за болезни становятся! - пытаясь докричаться до нее, громко сказал Дэн, все еще сидя за столом.

— Правда? Я не знала! Надо же! - пройдя в себя, удивилась женщина, замерев на время с чистой тарелкой в руках, - Я просто пытаюсь вспомнить, что же еще было на том балу примечательного.

— Я тоже, - уныло сказал Дэн.

— Надо у папы спросить и у Альки, - подытожила мать, - они-то уж точно что-нибудь вспомнят!

— О, это, пожалуйста, без меня! - тут же отказался Дэн, услышав имя сестры.

Дэн встал из-за стола и направился к выходу.

— Передай, пожалуйста, папе, спасибо за омлет. Ну, я пошел!

— Ну, давай! - махнула ему рукой мать.

Только вернувшись в свою комнату Дэн, наконец, посмотрел на часы. Десять утра! "Надеюсь, Семен, уже встал!" - подумал он о друге, не сильно уверенный в положительном ответе. И судя по тому, что ответил он гудка с двадцатого, ответ был глубоко отрицательным.

— Алле! - сказал он охрипшим спросонья голосом.

— Прости, брат, думал, что ты уже встал, - не моргнув, соврал Дэн.

— Считай, что уже да, - покорно согласился товарищ.

И, несмотря на то, что Дэн его явно разбудил, соображал он хорошо, а потому перешел сразу к делу:

— У меня тут есть кое-что для тебя.

— По Бирюзовой чуме? - уточнил собеседник.

— И по ней тоже, - подтвердил Семен. - Помнишь какое-нибудь место в доме моего отца?