Книга Элемента. L, страница 180 – Елена Лабрус

— Только то, что Шейн ее знал раньше, когда ее звали какой-то Раисой, а не Верой, - ответил он, - И ни слова про драгоценности!

Дэн еще раз посмотрел на только что закрытую дверь. Табличка по-прежнему гласила "1999 год. Дом престарелых".

— Возвращаемся, - сказал Дэн.

Найти среди тысяч воспоминаний нужное, к тому же доступное, задача практически не выполнимая. Поэтому Дэн ни на что не надеялся, проходя мимо многочисленных одинаковых дверей. Но Арсений не был таким пессимистом и упрямо заглядывал сквозь стекло в каждую дверь.

— Дэн! - крикнул он стремительно удалявшемуся другу, - Дэн!

И отчаянно замахал рукой, чтобы тот вернулся.

— Смотри, это случайно не твоя бабка? - показывал Семен в стекло.

— Купчиха? - удивился Дэн, присматриваюсь, - Вроде она. И Волошинская с ней, - Черт! Заперто!

Дэн дергал изо всех сил, но дверь не поддавалась.

— А здесь открыто, - потянул его Арсений в соседнюю дверь, - Они же рядом. Вдруг связаны?

И исчез.

— О, папенька у меня был человеком продуманным, - сказала Евдокия Николаевна, сидящим за столом двум старушкам и деду, - Он всем своим дочкам имена так давал, чтобы они с одной буквы начинались. Вот и были мы у него Екатерина, Елизавета, да Евдокия.

— Это ж для чего так? - спросил дед.

— Это для приданого. Он на всей посуде, мебели, даже постельном белье, что заказывали, велел одинаковые инициалы делать "Е" и "К". Чтобы, какая дочка в замуж не пошла, а всем бы все сгодилось.

— Так, а еж ли бы у жениха фамилия не на "К" была, а на другую букву начиналась? Приданое-то за невестой жениху дают, - осведомилась одна из старушек.

— Это папенька посчитал второстепенным. Пусть, говорит, нашу фамилию берет. А за таким приданым редкий жених откажется. Но самое интересное, что большая часть всего с инициалами "ЕК" ему как раз с матушкиного приданого и досталось. А матушка моя была Евлампией. Вот папенька и решил и дочерей так называть, чтобы и маменькино приданое не пропадало.

— Да, хитрый был мужик. Домовитый, - согласился дед.

— Далеко бы пошел, кабы не советская власть, - сказала Евдокия Николаевна, - А ты чего Вера стоишь? Иди присядь с нами.

Сказала она стоящей в дверях Волошинской.

— Скажи, Дуся, - сказала Вера Павловна, ставя стул на освобожденное подвинувшимися старухами место, - А ты не того ли Купцова дочка, что в Елабуге завод свой мукомольный держал?

— Что ты Вера, да отродясь в нашей Елабуге ни про какой завод не слыхали, - удивился дед.

— У нас и не с чего ту муку то было молоть. Разве что с кедрового ореха. Одна тайга вокруг, - подала голос одна из старух.

Но Вера Павловна не сводила глаз с Купчихи.

— Не наша то Елабуга, а западная. Вятского уезда.

— Что-то ты Вера путаешь все, - не моргнув глазом, сказала Купчиха, - Вятский уезд он при городе Вятка был, а при Елабуге свой Елабужский уезд. Только не было ни в Вятке, ни в Елабуге Купцовых, хотя заводов мукомольных было полно. В прочем, Вятская губерния обширной была, всех то и не упомнишь. А мы, Вера, Вологодские, - сказала она, намеренно четко произнеся каждую букву "О", изображая характерный для тех мест говор.

— Поди вот по карте то посмотри где Вологда, а где кто, - продолжая намеренно окать, сказала она Вере Павловне.

— Купцова, мы ж вас обыскались, - появившаяся в дверях женщина в белом халате, недовольно покачала головой, - Здесь она, Анатолий Платоныч!