Книга В объятиях Снежной Королевы, страница 99 – Елена Лабрус

«Постараюсь, постараюсь… Не тяни, не тяни…» — звучало в голове у Кайрата эхом, и первый раз он не знал, что ему делать. Он раздавил флешку сразу на ступеньках лестницы с кованными перилами. Бил каблуком с остервенением как по ядовитой змее. И она рассыпалась, почти втёрлась в пыль, но жгучая боль осталась и проблема тоже.

Он пересчитал деньги, что у него хранились в сейфе — ни о чём. Он разбил в кровь руку, избивая стену как ненавистное лицо Лёнчика. Но проблема осталась.

Диана предупреждала его. Предупреждала всех: частные встречи с клиентами только на территории клуба. Любые встречи. Только так вы будете защищены. Но Лёнчик обещал такие деньги! Сумма только за одну встречу в его квартире уже казалась Кайрату запредельной. А уж за несколько он мог бы поехать учиться в Москву, поступить куда хотел и оплатить и обучение, и съёмную квартиру, и недешёвую жизнь в столице. И он рискнул. И он терпел. Только в первый раз действительно расплакался. От неожиданности, от боли, от стыда, от унижения. Но Кайрат не был гордым. И Лёнчик не обманул.

Его посадили, когда у Кайрата уже была нужная сумма и даже больше, ведь он ещё неплохо зарабатывал в клубе.

Его отправили по этапу, когда на Кайрата обратил внимание Савойский. Там, в Москве он взял его на работу ещё студентом, особенно когда узнал, что они земляки. Он поверил в него, и Кайрат оправдал его надежды.

И вот сейчас, когда Кайрату осталось сделать всего полшага, чтобы прибрать к рукам всю «Снежную Королеву» появляется этот призрак прошлого, готовый испортить всё. А в том, что Лёнчик настроен серьёзно, Кайрат ни секунды не сомневался. Одной этой гифкой он спустит в унитаз всю его карьеру.

Он сполз по стене на пол, пытаясь посчитать сколько полноценных кассет он мог записать. Десятки.

Он посмотрел на разбитые костяшки, боли он не чувствовал. Даже если кто-то взялся бы сейчас отпиливать ему руку, он и это бы не почувствовал. Боль сжигала его изнутри. Испепеляла, заживо кремировала. Он бился в этой печи, не в состоянии думать.

И как когда-то четырнадцать лет назад, он не выдержал и заплакал.

Наверно, свесив концы туфель с крыши многоэтажного здания перед последним в жизни прыжком люди испытывают похожие чувства. Кайрат не собирался прыгать, но ощущение, что его жизнь повисла на волоске, окрашивало в оттенки безумия унылый город и нависшее над ним пасмурное небо. Стоя у окна на своём семнадцатом этаже Кайрат чувствовал себя этим тусклым небом. Только он не осыплется на город снежной перхотью. У него есть персональное солнце.

Всего один лучик, светлый и тёплый. Он всегда пробивался сквозь крошечную дырочку в стене. Его можно накрыть одним пальцем и делать вид что его нет. Но стоит убрать палец, и снова яркий и солнечный он рассекал мрак в его душе, с каждым годом всё сильнее походившей на пыльный сарай.

Кайрат ничего не придумал. Он не мог пока думать. Он хотел свет, настоящий, чистый, а ещё вернуться на шестнадцать лет назад, чтобы не ходить в тот день на колонку, чтобы тот джип проехал мимо. И если минусовать этот джип, то день перед ним и день сегодняшний всё равно свяжет этот лучик. И он позвонил.

— Привет!

— Привет, — настороженный Оксанкин голос на том конце трубки.

— С наступившим!

— И тебя, — она зевнула.