Книга В объятиях Снежной Королевы, страница 14 – Елена Лабрус

— Я беременна.

О, нет! И, зная Оксанкин монашеский образ жизни, как в известной рекламе: это может быть только от него.

— От Кайрата? — глупый вопрос, но задавать глупые вопросы в такой момент самое то для поддержания разговора.

— Нет… от Рафаэлло, — острили они одинаково тупо.

— Какой срок? Когда узнала? Уверена?

— Задержка — неделя. Купила с утра два теста. Оба положительные. Уверена. Сама знаешь, не было у меня больше никого. Никогда.

— Ну, мало ли.

— Много. Ты бы знала. Знаешь, сейчас это как плевок в рожу. Я только собралась поставить на нём крест, пуститься во все тяжкие, и на тебе. Вот что за нафик? У меня тут на работе интрижка даже наметилась. Я на неё такие надежды возлагала. И вот.

— Разве это что-то меняет?

— Может быть нет, а может быть всё.

Мимо проехал ещё один джип и припарковался рядом. В слегка помятом костюме Черномор грузно вывалился из машины пузом вперёд. Его дорогие ботинки блестели на солнце как начищенные кирзовые сапоги, пока он по-военному бодро шагал к крыльцу. Он замер на ступеньках, ответил на звонок, развернулся как по команде «Кругом! Раз, два.» «Шагом марш!» — пошёл обратно к машине. Дана успела только набрать «Что решила?», когда он открыл дверь.

— Извините, Дана, за недоразумение. Я предлагаю нам обсудить рабочие вопросы в офисе, — он показал рукой наверх. — Раз уж и вы и я всё равно здесь.

Дана равнодушно дёрнула плечом. Здесь так здесь. Её телефон призывно пиликнул. «Когда-то я только об этом и мечтала…» — успела прочитать она перед тем как споткнулась.

— Осторожнее, — успел крикнуть Черномор, но это не помогло. Это никогда не помогает, но люди с завидным постоянством предупреждают друг друга об опасности, когда уже слишком поздно.

Она растянулась во весь рост, больно стукнулась коленкой, вывалялась с ног до головы в снегу — это всё она могла пережить, но, падая, она машинально выставила вперёд руку с телефоном.

Трупик телефона с разбитым стеклом она внесла в вестибюль здания всё ещё не веря в его потерю. Хотелось плакать, нет, рыдать, нет, выть от обиды и отчаяния. «Как же я теперь без тебя, родненький?»

Черномор по-отцовски заботливо отряхивал с неё снег, словно она перевернулась на санках. Так она себя и чувствовала, словно ухнула на санках с горы и приложилась об дерево.

— Ударилась? — он заглянул в её глаза полные слёз.

— Ничего. Телефон разбила, — она протянула его мужчине в доказательство. Он сочувственно покачал головой.

— Попробуй сдать в ремонт, может стекло заменят.

— Попробую, — опустив голову, Дана побрела за пыхтящим Черномором вверх по лестнице.

Бедная Оксанка! Как она там без меня, в такой момент?

На получение технического задания ушло времени меньше, чем на её переезды туда-сюда. Черномор объяснял коротко, чётко и по существу, что окончательно убедило Дану в его военном прошлом. В качестве утешения ей принесли чашку кофе и маленькую шоколадку, к которым она не смела прикоснуться из уважения к собеседнику.

— Да, вы пейте, пока не остыл, — позволил ей Черномор.

И в тот момент, когда она как раз обожгла язык и поперхнулась, в кабинет зашёл Савойский.

— Владлен Борисович, у вас бумаги по кредиту?

Дана пыталась откашляться в кулачок, пока они там между собой поговорят. Горло свело спазмом, на глаза навернулись слёзы.