Книга В объятиях Снежной Королевы, страница 130 – Елена Лабрус

Он просто убрал руку, но она качнулась назад как от пощёчины.

— И у тебя получилось. Поздравляю! Если вы с Анькой на меня поспорили, то ты выиграла. Не так много, наверно, как хотела, но всё же победа за тобой.

— Я выиграла ещё тогда, когда ты не стал трахать эту подлую сучку, — сказала она зло. — Она должна была просто очистить камеры от краски.

— А, так всё-таки она явилась из-за ремонта? И на спор?

— Ну, ты же не подумал, что из-за твоих сомнительных достоинств она так перед тобой извивалась?

— Это был нечестный поединок. Ведь и ты вмешалась своим звонком.

— А никто и не играл честно. У неё был свой интерес, а у меня свой.

— Ну, вот и отлично, — улыбнулся он. — Каждый остался при своих интересах. Я при своих сомнительных достоинствах, а ты при своих. Прощай, дорогая Роберта Купер! Адьес!

И он ушёл. Ушёл не оборачиваясь, оставив её в том парке, оставив у неё своё сердце. По закону подлости, единственная женщина, для которой он стал игрушкой, шутливой добычей, победой в споре, как раз и оказалась ему дороже всех на свете.

Он отвлёкся от своих мыслей — не время думать о личном — и нажал кнопку коммутатора.

— Диана Валерьевна, — сказала ему секретарша.

— Есть новости? — спросила Диана, не здороваясь, и не ожидая приглашения, села напротив него.

— Всё по плану, — коротко ответил он, но разве от неё скроешь его упаднические настроения.

— Зря ты связался с Каймановым, Кай, — вздохнула она.

За эти два месяца она тоже сдала. Без всех своих процедур и кремов она старела как шагреневая кожа. Его наполеоновские планы уменьшали её в размерах и сморщивали, ей пришлось урезать свои расходы, но она стойко переносила эти тяготы. Ей тоже был дорог «Савой».

— Я не хочу вникать в подробности твоей сделки, — остановила она его рукой. — Димка тоже меня никогда в них не посвящал. Но Кайманов коварная мразь. Какими только способами он не пытался выманить «Савой». Но ему не удалось. А тебе удалось, — горько улыбнулась она. — Жаль, если ты преподнесёшь его этой жирной свинье на блюдечке.

— А если преподнесу? — вздохнул он.

— Я тебя прощу, Кай. По крайней мере ты попытался. Единственный попытался.

— Нет, Диана, не я. Я действительно хотел его обанкротить в лучшем случае. А в худшем раздробить и распродать кусками.

— Значит, я не зря назвала тебя сволочью? — прищурила она глаз.

— Мне казалось, это уже моя кличка. По крайней мере, ты меня так зовёшь по нескольку раз в день.

— Потому что ты — сволочь, Кай, — улыбнулась она. — И прекрасно об этом знаешь. Значит, Данка тебя отговорила?

— Да, она умеет быть убедительной, особенно когда уверена в своей правоте.

— Я заметила. Она даже этого упрямца достала. Зацепила так, что мама не горюй!

— Да, неужели, — усмехнулся Кай и по старой привычке откинулся в кресле и положил ноги на стол.

— Ты бы видел, что было, когда она ушла. Я думала мой сын мямля, такой весь уравновешенный, в отца.

— А он в тебя? — хохотнул Кай.

— Кай, он же разнёс всю гостиную, — она прикрыла лицо рукой. — Орал, метался, посуду бил, мебель швырял. «Ах, мне ничего не надо? Ах, я ничего не ценю? Ах, мне на всё плевать?» — размахивала она руками, изображая сына. — Потом напился в сопли, плакал. Говорила я тебе, любит он её. А теперь, наверно, и хрен когда разлюбит.