Книга Под каблуком у Золушки, страница 56 – Елена Лабрус

Он протянул ей плоскую фольгированную упаковку.

— Кай! — она села на диван у него в ногах, проигнорировав протянутый подарок. — Я не виновата. Наверно, это гормоны, но мне безумно хочется секса. И я не хочу никакого стюарда, — она обиженно надула губы. — Я хочу тебя. И хочу без этой резинки!

Она оттолкнула его протянутую руку и захныкала.

— Кай! Ну, пожалуйста! Сжалься надо мной! Я беременная, мне можно капризничать. Пусть это будет акт милосердия.

— Нет, Роб! Я уже проявил милосердие. Я разрешил тебе перетрахать хоть всю команду, чтобы унять твоё бешенство матки. Вперёд!

Он махнул по направлению к двери и снова уткнулся в телевизор.

Она демонстративно загородила экран, подняв трубку телефона.

— Суреш? Добрый вечер! Суреш, будьте добры, принесите нам пару бутылок шампанского… Да, да, я знаю, что мой муж попросил заменить консьержа. Простите его, он просто ревнует… Да, я приношу свои извинения за это недоразумение, я его улажу. И жду вас с шампанским.

Она положила трубку, развернулась и смерила его насмешливым взглядом.

— Я понял, — он откинул одеяло и начал натягивать брюки. — Посмотрю телевизор где-нибудь в другом месте.

Он застегнул ширинку, поднял с пола упавшую рубашку.

— Не буду вам мешать! — и нагнувшись к её уху, шепнул: — А резинкой всё же рекомендую воспользоваться.

Что-то врезалось в стену, пока эта медленная дверь закрывалась. Судя по грохоту, кажется, она кинула ведёрко со льдом.

ОКСАНА

Тонкая полоска металла на пальце и три слова — как этого мало, но это всё. Всё, что нужно. И не добавить, и не отнять. Счастье многогранно и принимает самые причудливые формы, но оно совершенно только когда сплетается в такой упругий шар. Шар из трёх слов.

Она смотрела на буквы, написанные Кайратом на небольшой бирюзовой открытке и видела больше, чем там написано. «я ТЕБЯ люблю» — он сказал именно так. Она словно слышала это. И он сказал это именно ей.

Оксанка вытерла слёзы и камень на пальце сверкнул отражением лунного света. Родители давно спали, но она не могла уснуть. И она снова плакала. Только это были уже совсем другие слёзы. Те же солёные дорожки по щекам, но как вода живая и вода мёртвая, они имели совсем разную силу. И та, что лечила сейчас её незаживающие раны и наполняла уверенностью и близко не стояла с той ядовитой жидкостью, что до этого вытравляла в ней всё живое как расплодившиеся сорняки.

Она даже приняла Данкино приглашение приехать в гости на эти выходные. И даже радовалась, что всех увидит.

Камень холодил губы, словно внутри него свежесть горных родников и мощь тающих льдов, и прохлада первого поцелуя Кая, который давал ей силы все эти годы верить и ждать. И если не сдалась она до сих пор, то сейчас уж тем более дождётся. Что бы их не разделяло, где бы он ни был.

У Оксанки тряслись руки, когда она надевала это кольцо. «А если оно не налезет? А если будет болтаться?»

Но оно село как влитое. И сейчас, целуя это кольцо, она знала, как он угадал размер.

— Не понимаю, как можно жить с такими тоненькими пальчиками, — он рассматривал металлическую полоску с надписью, кое как натянув её до основания ногтя.

Сидя на табуретке и поджав под себя одну босую ногу, на её кухне он выглядел так привычно, словно каждые выходные помогал ей лепить пельмени.