Книга Под каблуком у Золушки, страница 50 – Елена Лабрус

Она рассматривала маленькую длинную как селёдка рыбку.

— Чехонь.

— Бедненькая, — вздохнула Оксанка. — Ей же, наверно, больно.

Кай ловко вытащил из крошечного рта рыбёшки крючок.

— Держи. Дома пожаришь.

— Да, ну, тебя!

Она взяла эту несчастную холодную рыбку и понесла обратно в реку. И ледяная вода приняла её, взбрыкнувшую хвостом.

— Всё, нарыбачилась? — улыбнулся Кайрат её расстроенному лицу.

— Всё, злые вы, ухожу я от вас.

И она спряталась за машиной, а потом, прихватив плед, перебралась внутрь. И даже какое-то время наблюдала как сосредоточенно Кайрат раз за разом закидывал леску, а потом уснула под завывание ветра со счастливой улыбкой на лице.

Её разбудил треск поленьев в костре, а может духота в закрытом салоне автомобиля. Она вытерла вспотевшую шею и выглянула в окно.

Он сидел на корточках перед горящим костром и нанизывал на шампура куски мяса. Короткие рукава футболки, мышцы, обтянутые смуглой кожей, сосредоточенная складка между бровей, грязные руки.

— С добрым утром! — он обернулся ей на встречу.

Она прижалась к его спине, обнимая его за шею, вдыхая запах костра, которым пропахли его волосы. Он так редко был рядом, так часто далеко и всегда в её сердце.

— Чем я могу тебе помочь?

— Ты уже помогаешь.

— Я могу ещё активнее помогать.

Она поцеловала его за ухом, и он развернулся и ответил на её поцелуй.

— Я хочу с тобой кое-чем поделиться, — сказал он, открывая для неё шампанское, когда шашлыки уже пожарились.

— Тебе двадцать шесть?

— Как? Ты знала?

Пенная жидкость остановилась ровно на краю стаканчика, а когда осела, он добавил до верха.

Солнце светило неярко, словно сквозь облако пепла, но зато ветер стих и стало уютнее даже в этих неярких лучах. Хотелось запомнить каждую мелочь, каждую примятую его ногами травинку, каждый дотлевающий уголёк. Покалывающий вкус шампанского и его серьёзный взгляд. Его глаза нравились ей сейчас меньше всего.

— Мне сделали очень хорошее предложение. И я думаю, мы будем теперь очень редко видиться.

— Кай! Ты и так приходишь только в выходные, и то не в каждые, — взмолилась она.

— Оксан, боюсь теперь и выходных у меня не будет. И не один год.

Он замолчал и стиснул зубы. И эти играющие желваки говорили больше его слов.

— Не говори мне: давай останемся друзьями! — остановила она его рукой. — Ты знаешь, мы и так друзья. Я поддержу любое твоё начинание. Я выслушаю всё, что ты мне скажешь. Я приму любое твоё решение.

— Я ещё ничего не сказал.

— Вот именно потому, что не сказал.

Она поставила стаканчик. Шампанское больше не лезло.

— Оксан, ты не должна меня больше ждать.

— Я знаю, Кай, знаю. Я ничего тебе не должна. И ты мне не должен. Так уж повелось. Так уж мы договорились. У тебя своя жизнь. У меня своя.

— И тебе свою надо как-то устраивать.

Этот его сочувственный взгляд. Словно она неизлечимо больна, но ещё не знает об этом.

«Я знаю, знаю! — хотелось ей крикнуть ему в лицо. — Я смертельно больна! И больна тобой. И, боюсь, это действительно неизлечимо».

— Там большие деньги, там опасные люди, там никого не щадят. Я ничего не смогу, если буду разрываться между там и здесь, между тобой и работой. Если я хоть на секунду задумаюсь прежде чем кого-то поиметь, то считай уже поимели меня. И я знаю, что я должен делать. И знаю, чего я хочу.