Книга Под каблуком у Золушки, страница 14 – Елена Лабрус

— Есть же что-то, когда ты первый раз понял, что дело дрянь? — переспросила Диана, проследив за его взглядом.

— Да, я решил жениться. И решил жениться по расчёту. И мне казалось, это так же просто как заключить выгодную сделку. Выбрал что тебя устраивает по всем параметрам и поставил в паспорт штамп.

— Хорошее начало. Здоровый подход, — одобрила она. — А дальше что?

— А дальше, я встретил девушку, которая зацепила меня. Словно разбудила что-то во мне, но исчезла.

— Мнн… раздраконила и продинамила? — понимающе кивнула Диана.

— Да, очень похоже на то. Но я тогда выкупил «Савой», а Роберта улетела. Я не мог понять, я тоскую по ней или по своей мечте. Уж, прости, но я поклялся его купить ещё в четырнадцать лет. Исполнив такую клятву, наверно, мог позволить себе немного поистерить.

— Да, хрен с ним уже с «Савоем», а что рыжая?

— А ничего, улетела и я вроде успокоился. Потом мы стали перезваниваться и тут эта вся ерунда с тендерами, ещё Лёнчик вылез из склепа, начал меня шантажировать.

— Лёнчик?! — чуть не вылезли из орбит её глаза.

— А ты думала я на институт дрочкой в привате заработал? — усмехнулся он.

— Бедный ты мой мальчик, — и эта боль в её глазах, совсем настоящая, материнская, совсем его обескуражила. Он не узнавал Диану. — И много он попросил?

— Достаточно. Но это уже не важно, я всё порешал, — отмахнулся он.

— Надеюсь, он жив? Или ты прикопал его где-нибудь потихонечку?

— Если бы и прикопал, то не сказал бы, — улыбнулся он. — Но он жив, Диана. Вроде ещё жив. Рак печени у него.

— Ну, туда ему и дорога, — сказала она зло. — Рада, что не ты к этому руку приложил. А дальше что?

— А дальше всё и полетело в тар-тарары. Оказалось, Роб меня не просто продинамила, а вроде пыталась развести на бабки. И авария эта с дочкой мэра была подстроена, и сама Анька в этом замешана.

— Ну, так скажи ей за это спасибо! — воскликнула она. — Такие получил с этой аварии дивиденды. Сам мэр теперь тебе лучший друг.

— Да, Диана, да. Только потом всплыли документы твоего мужа, и эти письма своей семье, — он показал на её обручальное кольцо. — Это же после письма ты его надела?

— Я много чего сделала после письма, но ещё больше того, что я теперь не делаю, — она нежно поправила кольцо. — Жаль, что многие вещи мы понимаем, когда уже слишком поздно.

Она пригубила вино, которое принёс официант, и, сморщилась.

— Это, конечно, не Бордо, — отставила она фужер. — Просто принесите что-нибудь настоящее.

Официант кивнул и удалился.

— А я изменился, когда не получил письма, — грустно улыбнулся Кайрат. — И я понял, что упускаю что-то самое главное. Что не эти достижения, не деньги, не империи главное. Семья!

— Гонишь ты, конечно, Кайрат, скажу тебе честно, положа руку на сердце, — и она именно так и сделала, приложила руку к груди. — Вся эта пропаганда бедности давно уже себя изжила. И Савойский понимал это прекрасно. Хоть с письмом, хоть без письма, по всем его поступкам видно, что в его понимании семья должна быть обеспечена. Поэтому, если твоя проблема в том, что ты хочешь посыпать голову пеплом и уйти в Тибет, извини, я тебе не попутчик.

— Моя проблема в том, что я, видимо, не умею любить, — он бросил нож, которым до этого тыкал в салфетку.

— А дышать умеешь? — спросила она совершенно серьёзно. — А моргать? Так вот это то же самое. Это не требует усилий.