Книга Под каблуком у Золушки, страница 124 – Елена Лабрус

— И догадываюсь, он даже заявление на неё писать не будет. И от этой со сломанными ногами тоже откупится?

— О, много женщин, много боли, — подняла она глаза к небу.

Кайрат посмотрел на своё кольцо на безымянном пальце. В принципе, он и так не оставил Назарову шансов. Но эти его разборки с бывшими и несостоявшимися только ему на руку — отстанет на время от Оксанки. На большее Кайрат и не рассчитывал, если только Таня не возьмёт Назарова снова в оборот.

Была в их бесконечных расставаниях и сближениях какая-то болезненная гармония. Неровный ритм их отношений был пронзителен и грустен как джаз. И так же вечен. Из них бы получилась отличная пара, но не маленькие — сами разберутся.

— Что там дальше?

Таня выразительно покосилась на его кольцо, и ничего не сказав, стала переводить дальше:

— «Её самоубийство не стало неожиданностью. Она даже застрелилась из пистолета, подаренного ей Эдуардо, как Жаклин Рок из пистолета, подаренного ей Пикассо…»

—А Роб сказала, что её мать разбилась на скользкой дороге, — перебил Кайрат.

— А имя Эдуардо тебя не удивило? Тогда тут дальше, чтобы было понятнее:

«Не знаю почему мной, стариком, так завладела эта женщина, что даже после её смерти я всё думаю и думаю о ней. Мы были едва знакомы, но я мучительно собирал любые крохи информаций о ней. Благо в Париже, в нашей завистливой художественной среде, при любом упоминании Пикассо всегда невольно всплывало её имя. И имя Альвареса, погубившего её. Жестокий делец, сыгравший на её чувствах к гению Пикассо. Уверен, это он заставил её признать картину подделкой. И он же выкупил её у Купера, отстегнув приличные деньги, которых у Купера никогда не было, бывшему владельцу картины. Она могла бы смириться с загубленной карьерой, но с потерей картины — никогда…»

— Речь, видимо, о той самой картине? Ты же видел её?

— Да. Мазня с сиськами, — отмахнулся Кайрат.

Похоже Роб не просто так была одержима этой картиной, но посвящать Таню в то, что он её выкупил не входило пока в планы Кайрата.

—А кому адресованы эти письма? — сел Кайрат рядом с Таней.

Солнечный день усугублял жар от горящего костра. Рубашка промокла, переодеться не во что, и Кайрат её снял, пожалев, что не сделал этого раньше.

— Некто Леон, — перевернула страницу девушка. — И сомневаюсь, что это сын, потому что он называет его «дорогой друг». Возможно, они даже попали к Ленчику недавно, или он вспомнил про них недавно, иначе, наверняка фамилия Купер ему навеяла бы воспоминания об этих письмах.

— Думаю, этого мы уже никогда не узнаем, — первый раз искренне вздохнул о Лёнчике Кайрат, да и то, наверно, с облегчением.

Он швырнул в огонь последнюю кассету.

— Зря, — хитро улыбнулась Таня, — оставил бы на память.

— А ты свои оставила? — ответил он таким же хитрым прищуром на её улыбку. — А то, пожалуй, покажу одну памятную запись Назарову, если сунется ещё раз к моей жене.

— К жене, — хмыкнула Таня. — Как звучит! А Назаров сейчас и без тебя в глубокой… дилемме. Решает продолжать ли домогаться твоей Оксанки или жениться на мне.

— И ты выйдешь за него замуж?

— Конечно, нет, — засмеялась она. — Но он-то этого не знает. Хотя я точно знаю, что он выберет. Благодарностей не надо.

— Жаль, я бы кулаки об его смазливую рожу ещё раз почесал с удовольствием. Понятия не имею как я буду делить с ним ребёнка. Видеть его каждые выходные. Я даже думать не могу, что он… что они… , — Кайрат махнул рукой, — в общем, ты поняла.