Книга Неприличное предложение, страница 92 – Елена Лабрус

Я возмущалась, прихлёбывая шампанское и всё надеялась, что Рита уйдёт.

Каким бы праведным ни был мой гнев, хотелось уже уехать отсюда. И ничего больше не слышать. И никого не видеть. Уехать, поплакать дома в тишине, пока не вернулся Илья, и к его приходу быть огурцом.

Но чёртова Рита вместо того, чтобы уйти, достала сигареты, выбила одну из пачки и сунула в рот. А я, как назло, неловко переступила.

Под ногой громко хрустнула ветка.

Рита обернулась в мою сторону.

Святое дерьмо!

Вот только этого мне не хватало — разговора с Ритой Арецкой.

А что ещё хуже — встречи в кустах, где я, можно сказать, подслушивала.

Она прищурилась, всматриваясь в темноту. Но, поколебавшись, всё же направилась в мою сторону.

Ч-ч-чёрт!

Я невольно сделала шаг назад, ещё надеясь, что она меня не заметит — всё же было далековато. Только она, неуверенно, но шла. И на каждый её шаг в мою сторону, я делала свой.

Назад.

Ещё один. И ещё.

А потом во что-то врезалась спиной.

Испугалась. Дёрнулась.

— Тс-с-с, не бойся, — прозвучало шёпотом.

Мне понадобилась доля секунды, чтобы понять, что я врезалась в мужскую грудь.

И ещё меньше угадать — в чью.

Такая мощь, тепло и сила исходили от этого тела, что меня буквально окутало теплом и… счастьем, твою мать! Твою мать, таким внезапным счастьем, что хотелось заплакать.

Он наклонился к моему уху:

— Привет, Тучка!

Тучка?! Ой зря, я вдохнула его запах. Зря услышала голос. Зря он стоял так близко.

И уж точно зря назвал меня Тучка.

Голова закружилась, колени стали ватными. Земля поплыла из-под ног.

Он здесь. Ещё ничего не закончено.

Платон.

Платон.

Для меня это было не имя — состояние души.

Блаженство. Небытие. Отречение.

Прозрение. Обретение. Бытие.

Экстаз. Нирвана. Слияние.

Исступление. Искупление. Моё…

Он легонько потянул меня за руку и заставил встать за спиной, словно на поле боя прикрыв собой от пуль.

Платон. Чёрт бы тебя побрал, Платон!

Как же хотелось к нему прижаться, обнять, всем телом почувствовать его тепло. Хоть ненадолго. Хоть на несколько секунд.

Но стук каблуков был всё ближе, он кивнул головой, давая понять, чтобы я отошла ещё дальше в тень. А потом противный голос Риты Арецкой словно рассёк темноту.

— М-м-м, дорогой! — достала она изо рта так и не подкуренную сигарету.

Рита остановилась в паре метров от Прегера и полезла в сумочку. Открыла, зажав в пальцах сигарету. Бросила внутрь пачку и теперь, видимо, искала зажигалку.

— А ты чего здесь? Чего не среди гостей? — посмотрела она на Платона мельком, поглощённая своим занятием.

— А ты? — усмехнулся Прегер.

— Ну, это же не мой праздник. Пусть там веселится молодёжь. А я уж тут, — снова сунула она сигарету в зубы, продолжая рыться в сумке. — Огоньку не найдётся?

— Не курю.

— Это ты молодец. Это правильно. — Её руки тряслись. И сейчас, когда она стояла так близко, мне казалось, она на грани истерики. — У меня… спасибо, что спросил… всё хорошо. Всё просто отлично. А! — воскликнула она, словно вспомнила: — Вот же она! — И достала зажигалку из кармана.

Наклонилась прикурить. И словно прикурила у газовой трубы.

Резко вспыхнул свет. Я вздрогнула и зажмурилась. И только когда в динамиках прогремел мужской голос, приветствуя собравшихся и поздравляя именинницу, поняла, что это на сцену вышли артисты и зажглись прожектора. Гости взорвалась радостными криками, свистом, аплодисментами.