Книга Неприличное предложение, страница 86 – Елена Лабрус

Илья взял с кровати деньги. Демонстративно пролистал. Усмехнулся. Небрежно бросил обратно. И поманил Божену пальцем.

Подхватил за шею, заставив встать. Нагнулся к уху.

— А ты точно хочешь делить меня со своими подружками? — чувственно, шёпотом выдохнул он.

На её шее бешено забилась жилка. Дыхание сбилось.

Он заглянул в глаза. Затем легонько дунул, заставив девушку моргнуть.

Она дышала тяжело, испуганно, взволнованно. Замерла, когда её коснулось его горячее дыхание. И едва устояла на ногах, когда он её отпустил.

— Делай, что хочешь, детка. Сегодня твой праздник, — пошёл он к двери, но возле неё оглянулся. — И, кстати, этого мало. Даже за час. Я стою в два раза больше. Соберёшь, и я твой. А нет — извини. Я трахаю не просто старух. Я трахаю богатых старух. И они знают за что платят.

Он закрыл за собой дверь.

Сучка! Мелкая злобная сучка!

Илья не запомнил, как прошёл часть коридора, но потом рванул дверь первой попавшейся комнаты. Убедившись, что один, ударил в стену и зарычал.

Он злости. Бешенства. Бессилия.

Сука! Сука-сука-сука! — крошил он кулаком штукатурку.

Избалованная дрянь! Стерва! Такая же как её мамаша! Такая же как её высокомерные заносчивые подружки!

Им все равно что покупать. Шмотки, собак, людей. Породистого коня в свою конюшню. Или человека.

В таких как я они не видят людей,бешено пульсировало в висках.

Мальчик для развлечения. Той-бой. Живая игрушка.

Илья остановился. Отдышался.

Зашёл в ванную. Подставил под струю воды разбитую руку.

Никогда ещё он не чувствовал себя настолько униженным.

Использованным. Трахнутым. Грязным.

Именно сейчас, когда он решил завязать, получить под дых от заносчивой сучки было особенно больно.

Надо забирать Янку и валить отсюда, решил он, хлопнув дверью.

Удивился мраку. Как же быстро стемнело!

Остановился в коридоре, освещённом лишь светом, что лился в окна с праздника в большом саду, соображая, в какую сторону идти.

Пусть эти чёртовы богатые детки развлекаются, как хотят.

Глупая была затея — приехать.

— По-моему, она ждала тебя одного, — прозвучал из темноты голос.

Илья вздрогнул. Свет из окна обрисовал мужской силуэт.

— Она ждала тебя одного, — повторил Селиванов, потрогав разбитую губу. — А ты зачем-то взял с собой девушку…

Разговор с Прегером в саду был сложный, эмоциональный, но недолгий. Куда дольше оказался предыдущий вечер, плавно перешедший в ночь, когда Платон сам приехал к нему.

Бледный, потрясённый, с вырванной пуговицей на вороте рубашки, он с порога заявил, что сын Зарецкого трахал Риту, чтобы отомстить ему, Прегеру, за смерть отца.

— Идиот, — выдохнул Григорий в ответ и не нашёл ничего лучшего, чем засмеяться.

— Рад, что смог тебя повеселить, — заскрипел зубами Платон, — но что-то мне подсказывает, ты знаешь об этом больше, чем говоришь.

— Прости, — пытался сдержать смех Селиванов и не мог. — Просто рад тебя видеть, старина, — обнял он Прегера, похлопал по спине. А потом поставил на стол бутылку виски. — Я и правда знаю об этом слишком много.

Он вздохнул и рассказал. О том, как вышел на Зарецкого. О том, как присматривал за его сыном. О том, как где-то в душе всегда знал, что пацан захочет отомстить. Особенно когда увидел у него в руках такую же запонку, что Прегеру была дорога.