Книга Неприличное предложение, страница 27 – Елена Лабрус

Шекспир уже нервно закурил в гробу…

К сожалению, я не досмотрела пьесу до конца: в тот момент, когда Григорий меня заметил и замер, даже перестав обращать внимания на вопли Риты (да, да, это я, сволочь ты вероломная!) Илья силой меня развернул и потянул к выходу.

— Святые презервативы! Она изменяет мужу с его помощником! — была моя первая мысль, которую я тут же выпалила вслух. Вторую: свидетели долго не живут, — а я, подозреваю, увидела то, чего не должна была видеть, — я оставила при себе.

— Яна! — кажется, первый раз за всё то время, что я его знаю, вышел из себя Илья. — Пошли, а? Дался тебе этот Прегер. Его жена. Его помощник.

Он мешал мне оглядывать, прижимая к себе. И снова держал так крепко, что я устала сопротивляться. К счастью, прежней магии в этих «объятиях» было немного: Илья тянул меня как капризного ребёнка.

И только когда мы отошли достаточно далеко, отпустил и вдруг спросил:

— Откуда ты знаешь, что это его помощник?

Я резко перестала дёргаться.

Э-э-э….

— Я раздавала листовки под окнами ресторана, где Прегер каждый день обедал. И его, — я неопределённо, но выразительно качнула головой назад, где тот остался, — помощник частенько подъезжал к нему, или они приезжали вместе. Нетрудно же понять кто кому отдаёт приказы, правда?

Илья кивнул.

— А что? — нахмурилась я.

— Да так, ничего, — задумчиво ответил он.

Не сговариваясь, мы повернули в сторону общаги.

И уже прошагали полпути, а Илья всё ещё молчал.

— Прости, — я примиряюще прижалась к нему.

— За что? — он обнял меня одной рукой.

Святые гантели! Как же это приятно: тяжесть его руки, тепло его тела.

— Не знаю. Я что-то перевозбудилась, — нескромно обняла я его за талию.

Он усмехнулся, прижав меня крепче и как-то нежнее, чем обычно, что ли.

Я невольно отметила, что всё же в обнимку мы неплохо идём. Если об этом не париться: как шагать, куда шагать, а просто чувствовать его тело, то даже не спотыкаемся.

— Разве это плохо?

— Лейкин! — строго покачала я головой. — Если это был неприличный намёк, то прекрати.

— Почему?

— По кочану. Ты рискуешь, — не особо желала я распространяться о причинах, по которым он вызывал у меня теперь далеко небезобидные мысли, но помня ведьминское заклинание Светки, звучащее страшным голосом у меня в голове «Спроси у Лейкина!», просто не могла не спросить, хоть начала сильно издалека. — Скажи, а ты бы мог переспать с кем-нибудь за деньги?

Илья запнулся. Остановился. Удивлённо посмотрел на меня, поднявшую к нему лицо и пытливо сверлящую глазами.

— Странная ты сегодня, — дёрнул он головой болезненно: ему явно не понравился мой вопрос. И пошёл дальше. Один.

— Илья, просто ответь, — догнала я его, не желая сдаваться.

— Дай хоть подумать, — остановился он. — Деньги, конечно, никогда не помешают. Но, только ради денег — не советую.

— Почему?

— Если коротко: это проституция. А если без лицемерия: выжигает душу. На первый взгляд кажется, подумаешь: перепихнулись, получил деньги и забыл. А на самом деле — нет, — столько сложных оттенков было в его голосе, словно он говорил о личном. — Это как предавать себя. Особенно, когда любишь одного человека, а трахаешься с другим, который тебе даже не нравится. Не важно: за деньги или по другим причинам.

— А если никого не любишь? Если всё равно? — обняла я его, словно мне холодно. Но, святые подштанники, как же хотелось того самого, другого тепла: жара обнажённой кожи, огня поцелуев, пламени объятий.