Книга Не отрекаются, любя..., страница 94 – Елена Лабрус

— А я думал это миф, что наркотики фасуют голые бабы, — признался Марк.

— С некоторых пор мне и голые бабы кажутся мифом, — усмехнулся Мамай, и постучал Марка по плечу. — Уходим.

Марк и не мечтал, что им повезёт прийти и уйти незаметно. Но им повезло.

Не сказать, чтобы победа была чистой. Мамай отправил в чистый нокаут одного из охранников. Марк приложил второго по темечку тросорезом. Но это почти не считается: Марк увидел, что хотел, и они ушли.

У них, конечно, пока не было никаких доказательств, одни догадки. Но это было куда больше, чем ничего.

Переодеваясь после душа в чистые джинсы, чёрную толстовку с капюшоном и кожаную куртку — нечто в чём его не выгонят из клуба, Марк решил, что о заводах он подумает потом.

«Я хочу пойти и переспать с мужиком, если он мне понравился, просто потому, что он мне понравился»,— сказала Белка.

«Так почему бы мне не стать этим мужиком?» — сказал себе Марк, входя в клуб.

— Ромео с Джульеттой — сказка. Выдумка, Вера, а это жизнь.

— И в этой жизни, мама, ты ни разу не пошла мне навстречу. Ни разу меня не услышала. Ни разу не поддержала. Что бы я ни чувствовала, о чём бы ни горевала, какой бы радостью с тобой ни делилась, ты всё время делала наоборот. Я плакала, что Марк уехал — ты надо мной смеялась: так тебе и надо. Ты же предупреждала! Я радовалась своим пусть небольшим, но успехам, когда открыла фирму, получила первый заказ — ты фыркала: да какие это деньги, сидела бы лучше при зарплате, ничего у тебя не получится, обесценивая заодно и мои успехи. С самого детства ты обесценивала не только мои успехи, но и мои желания, и мои чувства. Я хотела одну куклу, ты покупала другую — ту, что нравилась тебе. Хотела одного фасона юбку, а носила другого — того, что приглянулся тебе. Ты даже на выпускной не купила платье, что выбрала я — заказала у швеи из какой-то пропахшей нафталином ткани, что сто лет хранилась в чемодане, и отправила меня в нём.

— Это, между прочим, была очень дорогая ткань.

— Да разве дело в цене, мам? Дело в том, что тебе было дорого то голубое шитьё. Тебе. И не важно, что выпускной — мой.

— Это ты всё делала мне на зло, — решительно встала мама.

— Я? Тебе на зло? — встала следом Вера. — Ты серьёзно думаешь, что я тебе на зло влюбилась в Реверта? Тебе на зло с ним дружила? Ну да, я, видимо, была дана тебе в наказание. И ты, как могла, всю жизнь тянула этот крест.

— Этого я не говорила, — швырнула мама на стол полотенце.

— А это необязательно говорить. Это и так понятно. Как бы я ни старалась, я всё равно не оправдала твои надежды. Ни одну. Влюбилась в Реверта, а не в Измайлова, который так тебе нравился. Поступила на ландшафтную архитектуру, а не в медицинский, как ты хотела. Но знаешь, я горжусь собой, что хоть в тот раз тебе не уступила, и выбрала то, что велело моё сердце. Хотя всю жизнь тебе уступаю, стараюсь не огорчать. Чтобы ты меня любила, мной гордилась. Ведь у меня кроме тебя и Марка по сути никого и не было. Да и тот меня бросил.

— Да уж, уступаешь, — хмыкнула мама.

— Да, мама. Уступаю. Ношу длинные юбки, хожу на выпускные в нафталиновых платьях, играю с куклами, которые дают. Даже выбрав не ту специальность, что хотела ты, я не поехала поступать в столицу, а осталась здесь. Ради тебя. И вышла замуж за Измайлова, хотя могла…