Книга Проклятый, одинокий, дракон, страница 151 – Елена Лабрус

— Они видят всего лишь ритуал, само действо, завещанное к исполнению твоей матерью. А ещё свято верят в возрождение драконов. Но они ни разу не сослались вот на эти закорючки, которыми исписаны там все стены, — потрясла Айна своей бумажкой. — И свою часть работы они уже сделали. Потому что, предназначенная огню — предназначенная, приговорённая к сожжению, а не меченная — уже была у алтаря, чтобы спасти своего сына. Она отдала свою кровинку — дитя королевской крови, саму королевскую кровь — тебе, дракону. И «отменила проклятье», что по сути просто слова, брошенные в сердцах твоим отцом.

— Но он кричал: «Будь ты проклят! Оставайся здесь, и не возвращайся никогда. И пусть твоя кровь до самой смерти приносит людям погибель», — дракон снова виновато опустил голову. — И мать Тьера умерла от моей крови.

— Нет, не от твоей крови. А от той, что хранилась в сосуде. Потому, что кровь драконов — целебная, из-за чего их и начали истреблять, а та, что хранилась в сосуде — нет.

— Но там была моя кровь, — возразил дракон. — Из-за неё умирает твой герцог, ведь его кровь наполовину моя.

— Да, эта кровь убивает его и тебя вместе с ним, но тому виной не слова твоего отца, а дальновидность твоей матери. Она же причина, по которой ты вернулся, когда не умер, а застрял где-то между мирами. Может, в другом мире, там, куда ты до сих пор уходишь, когда в этом мире есть Тьер. Там, где и я была с тобой, когда разбилась, а ты меня спас. И что бы ты там ни наговорил «моему герцогу», это давно не шутки, Арчи. И Тьер, в отличие от тебя, давно не подросток, всей душой привязавшийся к маленькой девочке. «Тот, кто возьмёт кровь любимой или сам погибнет». Теперь я знаю, какой хвостатый умник перевёл это именно так. Ещё и уточнил: «до последней капли», «убить ту, что будешь любить всем сердцем».

— Но ведь это правда, — склонил он голову.

— Нет, — упрямо покачала головой Айна. — И ты не хуже меня знаешь, что это не так. Не «тот», а «проклятый сын короля». И кажется, мы уже разобрались кто он. Не «возьмёт», а «узнает». И не «любимой», а «единственной». Или лучше «истинной»?

— Фу, — скривился Арчи. — Какое неприятное слово.

— Но то, что для тебя просто звучало неприятно, для него это звучит, как приговор.

— Да, он теперь всё время такой скучный, — скривился дракон. — Даже сейчас, когда ты рядом. А я думал, он будет счастлив.

— Но ведь это ты сказал ему, что он должен выбирать. И отдать тебе или выпить самому противоядие. Из-за тебя он даже самому себе не может признаться в том, что любит. Потому что, это именно тебе противно об этом даже слышать. И я понимаю, почему. Потому что, когда я была в таком возрасте как ты, я тоже ничего не хотела знать ни о какой любви.

— Любовь, морковь, — демонстративно закрыл дракон крыльями уши. — Вы все становитесь однажды жутко скучными. Антония. Тьер. И ты — туда же.

— Потому что, я тоже выросла. И твоя мама знала, что однажды вырастешь и ты, и тебе в этом мире будет невыносимо одиноко одному. И это ты, а не он, должен будешь выбрать.

— Что выбрать? — дракон вскинул вверх крылья, и они медленно опадали как парус в штиль.

— Взять кровь любимой или самому погибнуть, — многозначительно развела Айна руки. — Ты же так это перевёл. А что это значит на самом деле, узнаешь, когда придёт время, — Айна бесстрашно посмотрела в прищуренный зелёный глаз. — Но ты должен явиться к этому алтарю.