Книга Проклятый, одинокий, дракон, страница 143 – Елена Лабрус

— Нам неведомо, сколько времени может ещё прожить это яйцо, — продолжила говорить слепая, — но многие века наш народ хранил эту святыню, терпел лишения и гонения лишь потому, что безоговорочно верил в возрождение драконов.

Женщины стали опускаться на колени при её словах, не сводя глаз с Айны, в растерянности застывшей на постаменте.

Мудрая мать, опёрлась на руку девочки и в полной тишине тоже встала на колени, чем и совсем повергла Айну в смятение.

— Мы не знаем, какой выбор ты сделаешь, меченная драконом, — вновь сложила руки на палку Дала, и её тихий голос даже перестал скрипеть. — Но именем Антонии Праведной, сожжённой заживо на костре за свои убеждения, именем всех тех, кто сложил свои головы, продолжая её дело, именем наших сестёр, принявших мучительную смерть за свою веру, умоляем тебя, дай этому миру шанс.

Старуха склонила голову, положив её на руки, а все, кто стоял на коленях, упали ниц.

— Умоляем тебя! — раздался стройный хор голосов.

Комок подступил к горлу Айны. Она не знала, что ответить этим женщинам, верящим в неё, но точно знала, что её собственная жизнь не настолько важна, как важны этому миру драконы.

Она спустилась и тоже встала перед Мудрой матерью на колени.

— Я не знаю, получится ли у меня, но, обещаю, что всё, что будет в моих силах, я сделаю.

— Раз в тебя поверил дракон, то и мы верим в тебя, дитя, — был ответ Мудрой матери.

Наверное, Айна только что подписала себе смертный приговор.

Наверное, Айна не имела права решать за всех: за себя, за дракона, за Тьера. Но она была даже горда, что её шрамы оказались не просто увечьем, не уродством, как она всегда считала, а меткой, хоть и некрасивой, что именно Айне оказана такая честь — возродить род драконов.

В неё верили, ей оказали великую честь, её любил Тьер — её жизнь и смерть в кои-то веки имели настоящий смысл. И сколько бы ей не было отмеряно, она не дрогнет, не испугается, не свернёт. Теперь уже точно.

Женщины вставали, кланялись, протягивали девушке руки и с благословениями выходили.

— Скажите, Дала, — обратилась Айна к Мудрой матери. Старуха, опираясь на руку Айны поднялась последней, когда все, кроме её помощницы уже ушли. — Мои шрамы. Один из них, на руке пропал. Почему?

— Разве один? — многозначительно качнула головой женщина, когда Айна тоже встала. — Это непростые шрамы. Их излечивает тот, кто их оставил.

Они вышли на улицу. После тёплого грота там казалось особенно промозгло. Над полуразрушенными стенами серел рассвет. Айна понимала, что на все свои вопросы у неё осталось времени — пока женщина не уйдёт.

— Когда он должен умереть? — спросила Айна, думая про Тьера.

— Когда ты станешь принадлежать мужчине, — ответила старуха, заставив Айну остановиться.

— Мужу? — растерялась девушка. — Любому? Кому?

Дала тоже остановилась, даже развернулась, но молчала. И в этом тягостном для Айны молчании, вопросы её только множились.

— А если бы я вышла замуж за Сольвино? А если бы… Да, что угодно могло со мной случиться. И я, по своему легкомыслию, могла бы стать причиной его смерти?

— Ты так ничего и поняла, — вздохнула старуха. — В предсказаниях нет ни имён, ни причин. Я вижу лишь то, что я вижу. И в тот день, важный для тебя, про который я говорю, начнётся обратный отсчёт времени для твоего дракона.