Книга Проклятый, одинокий, дракон, страница 134 – Елена Лабрус

И на закате очередного дня, они въехали в замок Контар.

Айна никогда не считала себя злой и не способной на жалость, но больной король Фриталии Эдгард Пятый кроме неприязни, никаких других чувств у девушки не вызывал.

Бледный, покрытый испариной, исхудавший за те дни, что Айна его не видела, он радостно встрепенулся, услышав голос Тьера и открыл глаза.

Наверно, он терпел невыносимую боль — такой измученный и усталый вид у него был. Но он нашёл в себе силы улыбнуться при виде племянника.

— Моя жена, — представил Тьер Айну, явно сомневаясь в здравой памяти самодержца.

— Что, чудо заморское? Метила в одного принца, а попала в другого? — усмехнулся король, уставившись на неё единственным зрячим глазом, отчего Айне стало ещё больше не по себе.

— Я…, - хотела покаяться девушка, что «нечаянно», но Тьер отрицательно покачал головой, и девушка осеклась.

— Так и знал, что не сложится у них с этим головастиком, — действительно не ждал её ответа король, снова обращаясь к Тьеру. — Но ты, молодец, вовремя подсуетился. Хорошая девчонка. Мне сразу понравилась. Что там моя жена?

Эдгард Пятый хотел ещё что-то сказать, но закашлялся, словно поперхнулся.

— Тебе разве не докладывают? — Тьер подал ему воду, стоявшую рядом на столике, но король отрицательно покачал головой.

— У меня своя, — голос его прозвучал сдавлено, но плоскую фляжку из-под подушки он достал довольно проворно.

Пока король, морщась, пил, делая короткие жадные глотки, Тьер поставил перед Айной стул.

— Хрен знает, чем они меня тут травят, — махнул рукой король, разрешая девушке присесть.

Айна, здраво рассудив, что в ногах правды нет, воспользовалась его разрешением, хотя сидеть у постели больного и вдыхать невыносимый запах его гниющей плоти и лекарств было сомнительным удовольствием. Она оглянулась на окно, и Тьер, понимавший её с полувзгляда, тут же его распахнул, и сам с удовольствием втянул полной грудью свежий вечерний воздух.

— Ты не ответил, — напомнил король, вытирая губы, от которых на тыльной стороне его руки остались следы, по цвету подозрительно напоминавшие вино. — Что бы мне не докладывали, я хочу знать правду.

— Зачем она тебе, дядя?

— Мне казалось, я ещё король этой страны, — он снова закашлялся, но в этот раз фляжку, что так и осталась у него в руке, открывать не стал. — Хотя, ты прав. Плохой из меня вышел правитель. Всю жизнь я слушал не тех советчиков, любил не тех женщин, выбирал в друзья не тех людей. Но я тебя ждал. Надеялся, что ты приедешь проститься.

Эдгард Пятый протянул руку и дёрнул за висящий шнурок. Фляжка из его руки перекочевала под подушку. Посмотрев на так и стоявшего у окна Тьера, король, видимо, вспомнил, что тот ему опять не ответил, но лишь махнул рукой, обернувшись к открывающейся двери.

Стройный юноша, одетый в форму королевского слуги, склонился в поклоне, едва вошёл в дверь.

— Принеси-ка мне, Павлуша, настоечку заморскую, что я для особых случаев берёг, — глядя на слугу, сказал король. И Павлуша, на вид смышлёный, хоть и не красавец, повторно откланялся и удалился.

— Никому нельзя доверять, никому, — повернулся король к Тьеру и кивнул, подзывая племянника. — Много я совершил в жизни ошибок, сынок. Знаю, что и ты меня не простил, что досталась тебе такая судьба. Но перед матерью твоей нет мне прощения.