Книга Свободен 2, страница 57 – Елена Лабрус

Мы стоим на перроне, подставив лицо снегу, пока поезд трогается. А потом долго машем вслед, пока видим маму и Юру в окне.

— Второе марта и снег, — раскачивает он мою руку, пока медленно, никуда не торопясь мы идём к машине, взявшись за руки.

— Надо будет запомнить, — задираю я голову и тяжело вздыхаю, — что в день нашей свадьбы шёл снег.

— Что-то случилось? — останавливается мой внимательный, чтобы посмотреть на меня.

— Отцу в больнице стало хуже. Он в коме.

Он стоит несколько секунд не шевелясь, обдумывая полученную информацию, а потом лезет в карман за телефоном.

— Валь, — обнимает он меня, прижимая телефон к уху. — Организуй-ка охрану в больнице. И у палаты Елизарова тоже.

Столько было планов на воскресенье. Но я всё же беременная, а не железная. А потому посажена мужем под домашний арест. Отдыхать. Набираться сил. Отсыпаться. Получать положительные эмоции.

И отъедаться. Благо, у всех этих волнений оказался один приятный побочный эффект — я начисто забыла про свой токсикоз. Или токсикоз на время ушёл в подполье. Но главное, что я обложилась пультами, книгами, вкусняшками и для полного счастья мне не хватало только мужа под боком.

Но если бы он лежал рядом, то кто бы ещё меня накормил горячими пельменями с бульоном, привёз из книжного каких-то слёзных новинок о любви, и помог подключить канал, где в режиме нон-стоп показывали советские фильмы, которые я хоть и знала наизусть, но «Людк, а Людк!» и «Простите, что помешал вам деньги прятать!» неизменно заставляли улыбаться.

И хоть для полноценного отдыха это, конечно, было очень мало — всего день. Но что-то всё равно внутри словно ослабило узел, отпустило и позволило выдохнуть.

Ведь с утра мне предстояло глубоко вдохнуть и появиться на работе в неприятной, но знакомой теперь для меня роли — брошенной у алтаря невесты. Невесты, что вдруг оказалась своему жениху сестрой.

— Я справлюсь, Тём, справлюсь, — при полном параде, на каблуках, в костюме, я подкрашиваю губы, стоя у зеркала в прихожей. — Одно дело расставаться с тобой по-настоящему и совсем другое — так.

— Если тебе будет трудно, нервно или крайне неприятно не думай ни секунды, сразу собирайся и уходи. Тебе вообще необязательно в это ввязываться, Лан. У тебя столько книг, новый канал опять же подключён, — соблазняет он меня, заставляя остаться дома. — Тебе не нужно быть на передовой.

— А я хочу, — прячу я тюбик с помадой. — И вообще, это правда. А я не собираюсь прятать голову в песок. Мы ни в чём не виноваты. Хоть наше родство под вопросом и решится он, увы, ещё не скоро.

— Зато это будут данные, которые в этом городе, даже в стране, подделать никто не сможет. И, может, я, конечно, долбанный параноик, но лучше перебдеть, — улыбается он.

— Может, ты, конечно, и долбанный параноик, — подтягиваю я его к себе за галстук. — Но ты мой параноик и я тебя люблю. И никому не отдам.

— Это радует. И знаешь, я лично отдал вчера Элле Лисовской наши образцы ДНК и попросил сделать анализ.

— А какое отношение имеет Элла Ли… — провожаю я его глазами, когда он уходит в комнату и возвращается с журналом.

— Почитаешь в машине, — протягивает он мне «глянец», а потом укоризненно качает головой: — Вот до чего я люблю твои накрашенные губы, — целомудренно целует в висок. — И твоя машина уже наверняка приехала.