Книга Если бы меня спросили, страница 66 – Елена Лабрус

— Ирочка! — всплеснула руками маленькая худенькая женщина с очками в необычной восьмиугольной оправе, торчащими из нагрудного кармана белоснежного халата, и сорокалетним стажем маммолога. — А я увидела на записи Лебедева, решила, мама всё же надумала зайти, — махнула она рукой на стул. — Присаживайся.

— А мама давно у вас не была? — удивилась Ирка.

— Давненько, Ирочка, давненько. Уже беспокоюсь за неё, хотела звонить.

— Ей разве не нужно регулярно наблюдаться? Ой, — села она и тут же подскочила, вспомнив, что у неё в руках букет. — Это вам. Спасибо, Людмила Алексеевна за всё, что вы для нас сделали. За то, что у меня есть мама.

— Ох, какие красивые, — приняла подарок доктор.

После букетов Воскресенского, составленных профессиональными флористами, Ирка не смогла пойти с тремя розочками в хрустящем целлофане. Первую зарплату опять же получила — могла себе позволить.

Ох уж эта красивая жизнь! Как же быстро к ней привыкаешь!

— Спасибо, Ирочка! — отставила на край стола шляпную коробку Людмила Алексеевна. — Как она?

— Да вроде ничего, — пожала плечами Ирка.

— Ну а ты какими судьбами?

— Да я… мне… — смутилась Ирка. Думала, скажет как есть, попросит узнать есть ли в их криохранилище что ей надо, но под прямым внимательным взглядом врача растерялась, запаниковала. Да ещё из-за мамы растревожилась. — Хотела узнать, как у мамы дела, она же правду не скажет, а теперь не знаю, что и делать.

— Гнать её ко мне, конечно, что делать, — достала из кармана свои интересные очки доктор, нацепила на нос. — Обследоваться нужно регулярно, хочется ей, не хочется.

— Да, я понимаю, — кивнула Ирка.

На приём было отведено полчаса, и почти всё время врач рассказывала про мамину болячку, рисовала возможные сценарии, объясняла почему Ирке тоже нужно регулярно проверяться. На всякий случай пощупала её грудь. Позвала медсестру, сделала УЗИ.

Только в самом конце встречи, Ирка наконец озвучила, зачем пришла.

— Узнать в криобанке? — снова сняла доктор очки и дужкой почесала затылок под коротко стриженными волосами. — У нас же там в основном эксфузаты костного мозга, стволовые клетки, пуповинная кровь для научных исследований. Не думаю, что в наш банк поместили чьи-то яйцеклетки. И деньги за хранение онкологический центр не берёт, мы полностью на муниципальном финансировании. Но узнать, конечно, могу, — вернула она на нос очки, подвинула к себе ежедневник. — Как ты сказала её зовут?

Ирка продиктовала всё, что знала. Всё, что смогла вытрясти из архивов «Гедеона»: девичью фамилию Ольги Александровны, старые паспортные данные, имя и данные мамы Вадима, предусмотрительно не желая ставить в известность Бориса Викторовича.

Неделю ждала звонка и не знала, как подступиться к маме с трудным разговором про повторное обследование.

Людмила Алексеевна перезвонила в тот злополучный день, когда у Ирки и так всё валилось из рук: на работу опоздала, принтер сломался, Воскресенский был злее обычного.

Как он и подозревал, беременность не случилась.

Как и предрекал Вадим, его мачеха изобразила выкидыш и во всём обвинила пасынка.

Ирка слышала весь эмоциональный разговор Бориса Викторовича с женой от первого до последнего слова: он устроил его в своём кабинете, видимо, чтобы не пришлось потом пересказывать или чтобы слышала всё сама, в том числе и про Вадима, даже дверь не закрыл.