Книга Если бы меня спросили, страница 47 – Елена Лабрус

— Может, вернёмся в машину? — поплотнее обхватила она себя руками, подозревая, что сляжет завтра окончательно, если ещё и ноги промочит.

— У меня есть предложение получше, — показал Воскресенский на медленно вращающееся колесо обозрения. Снова посмотрел на часы, потом на кассы.

— Десять минут круг, — вернулся он с билетами. — И, если засранец не успеет, его проблемы, ждать не будем. Дел сегодня невпроворот.

В закрытой кабинке и правда оказалось теплее. И суше. И ветер не задувал. И снег не шёл.

— Держи-ка, — щедро снял с себя пальто Борис Викторович и завернул в него Ирку.

Она ни разу не каталась на новом колесе обозрения в стеклянной кабинке. А со старого помнила шаткие креслица, ненадёжный ремень и тошноту, что вызывал у неё вид сверху.

— Боишься высоты? — догадался Воскресенский, когда, закутавшись в его пальто, она сползла пониже на мягком диванчике, стараясь не смотреть по сторонам.

В кабинке, что даже не шелохнулась, когда он по ней ходил, диванчиков было два, напротив друг друга, широких, новеньких, приятно пахнущих химией и свежей уборкой, как в салоне новой машины.

— Не боюсь. Ни высоты, ни змей, ни пауков. Ни бога, ни чёрта. Просто голова кружится.

— Хм… — мрачно усмехнулся Борис Викторович. — Значит, ни бога, ни черта? А так и не скажешь. Красивая, умная, с характером. Кто-то из них за тобой явно приглядывает. Только кто?

Ирка пожала плечами.

— Говорят, господь любит атеистов — они не грузят его своими проблемами.

— Справедливо, — снова хмыкнул он и отвернулся к стеклу.

Из-под ног медленно уходила земля, люди и здания становились всё меньше, река — всё шире, всё безбрежнее, расстилаясь до горизонта. Лёд ещё не прошёл, но в прогалинах уже чернела вода.

— Это что за?.. — оторвался от созерцания окрестностей Воскресенский, когда, немного не добравшись до крайней верхней точки, колесо вдруг вздрогнуло и остановилось.

— Э-э-э… — оглянулась по сторонам Ирка. И сначала подумала, что ему показалось, но потом поняла — нет, колесо действительно стоит. Она посмотрела на лампочку, что до этого казалась ей солнечным бликом на потолке. Блик исчез. — Такое ощущение, что вырубили свет.

— Погоди-ка, — достал телефон Борис Викторович. — Сёма, что за хрень у тебя тут происходит? — коротко объяснил он ситуацию в трубку.

Неизвестный Ирке Сёма, видимо, обещал разобраться и перезвонить.

Так и сделал, спустя несколько беспокойных минут ожидания в замершем колесе обозрения.

Ирка обратила внимание, что свет погас на всей территории парка, насколько та просматривалась сквозь снег, и собеседник Воскресенского подтвердил её опасения.

— Авария? На электросетях? — переспрашивал Воскресенский. — А какой-нибудь аварийный генератор или хрен знает, что у вас предусмотрено на этот случай?.. Да уж будьте добры, запустите. Я не могу просидеть здесь весь день… Да, жду, — отключился он и посмотрел на Ирку. — Согрелась?

— Да, спасибо!

— Сиди, сиди, — жестом остановил он её попытку снять пальто. — Похоже, мы тут надолго.

Борис Викторович снова посмотрел на экран телефона, видимо, собирался ещё кому-то позвонить, полистал список пропущенных звонков.

— А Сёма это?.. — спросила Ирка.

— Тот, с кем мы должны были встретиться. Владелец этого грёбаного колеса, — ответил Воскресенский, не отрывая глаз от телефона. — У них с арендой возникли проблемы. Вот, хотели встретиться на месте, обговорить, посмотреть.