Книга Если бы меня спросили, страница 37 – Елена Лабрус

Северов заржал.

— А умный он, однако, мужик, этот Воскресенский-старший! Чёрт, я тут всех перебудил, — понизил Северов голос. — Парни измотанные вернулись со строевой. Погоди, выйду.

После скрипа каких-то дверей или полов он вернулся к разговору.

— Только глупостей не наделай, — предупредил Север.

— Каких, Петя, глупостей? — вздохнула Ирка.

«Каких ещё глупостей я могу наделать, если я и так, как последняя дура, по уши? По уши влюблена в его сына. Если всё обмирает, стоит ему на меня посмотреть. Теку, таю и хнычу, стоит ему прикоснуться. Если мне невыносимо думать, что у него кто-то был до меня, не говоря уже о том, что кто-то будет после. Всё самое глупое уже случилось, Петя. Я люблю его. Всегда любила».

— Ну ты понимаешь каких. Ты же отчаянная, Ирка, — вздохнул Петька. — И красивая. Боюсь, ты интересуешь господина адвоката не только как секретарь.

Она знала, о чём он подумал. И он знал, что она знает.

— Нет, служебный роман в мои планы не входит. Это не обсуждается, что бы он ни предложил.

— Значит, с младшим Воскресенским у вас всё серьёзно? — догадался Петька.

— Петь, мы договорились, ты не ревнуешь. И я тоже. Мы друзья, — предупредила Ирка.

— Да, я помню. — Ей показалось, он заскрипел зубами. — Но я сейчас не о себе. Что будешь делать ты, если адвокат сделает очередное предложение, от которого ты не сможешь отказаться? Кого из них выберешь? Вадима? Ты в нём уверена?

— Как я могу бы в нём уверена? Мы знакомы всего ничего. Он сегодня здесь, завтра там, — вздохнула Ирка. — Да, он предложил отношения, и я согласилась. Но не факт, что он вернётся за мной из своей Москвы.

— А если вернётся? — Петькин голос становился холоднее, жёстче.

— Значит, вернётся. Всё, не дави. И не начинай!

Ирка выглянула в окно машины. Постучала по плечу водителя, который тоже был увлечён разговором в свою гарнитуру, иначе бы Ирка не стала откровенничать в такси.

— Туда, — показала она, когда он снял наушник. — Мы приехали, Петь, — сказала Северову. — Пошла я искать твою бабку.

В трубке повисла напряжённая тишина. Зловеще скрипнула калитка. Зашуршала под ногами прошлогодняя трава. Где-то ухнула, сорвавшись с ветки, птица. Впору было перекреститься.

— Ну что там? — первым не выдержал Петька.

— Ну-у-у… — задрала голову Ирка.

— Лебедева! — пригрозил Петька.

— Ну-у-у, судя по тому, что в доме горит свет, а твоя бабка дымит на крыльце — всё с ней в порядке, можешь расслабиться, — ответила Ирка.

— Дай-ка ей трубочку… — выругался он.

— Подожди, поднимусь в вашу гору. Алевтина Викентьевна! — крикнула Ирка.

Бабка и ухом не повела, придушила в пепельнице окурок и царственно сложила костлявые руки на резной набалдашник старинной трости.

— Привет, старая карга, — поднялась на большое добротное крыльцо Ирка.

— Неужто внучек заволновался? — хмыкнула та.

Ломберный столик, пасьянс, толстый мохеровый плед, обогреватель, пузатая бутылка бренди, полупустая рюмка, тяжёлая хрустальная пепельница — всё было при ней.

— Держи, — протянула ей Ирка телефон.

— Ну вот ещё, нужны мне эти ваши бесовские игрушки, — хмыкнула бабка. — Скажи: я в порядке.

— Ну ты слышал, — включила громкую связь Ирка.

— Ба, ты бы хоть предупредила, — выдохнул Петька.

— Ишь, предупредила! Чаще надо бабке звонить, тогда бы знал. Жива я, жива, не дождёшься.