Книга Красиво разводятся только мосты, страница 45 – Елена Лабрус

Аврора прочитала написанное сверху ручкой: «Сбор в 9 утра. Остановка Волочаевская. Номер автобуса 818». Свернула лист, сунула в сумку.

— Имей в виду, там перепихнуться негде, — качнула головой Ирка.

— Чего это негде? — хмыкнула её начальница. — Там гостиница. Снимай номер, уединяйся.

— Инга Михална, кыш! У меня тут подруга пропадает, а ей лишь бы путёвку продать.

— Молчу, молчу, — подняла та руки и подмигнула Авроре. — Там такой гостиничный комплекс, — показала большой палец вверх. — А как кормят! Хозяйка профессиональный повар, сама готовит. Ушица со свежей рыбки, м-м-м. Можно на несколько дней остаться.

Аврора сглотнула: она не знала, сможет ли Демьян хотя бы на один, скоро ли ему улетать. Она даже не знала, поедет ли он, но два билета всё равно купила. Если что, поедет одна.

— Аврора, что ты творишь? — выговаривала ей Ирка по дороге.

Они уже дошли до ресторана, уже устроились за столиком, Аврора уже уткнулась в меню, а подруга всё не унималась.

— Он тебе передачи в тюрьму носить не будет.

— Передачи мне никто, кроме отца с матерью, носить не будет, — перевернула Аврора страницу. Мясо, мясо, мясо. Решила, что будет стейк с кровью. Или как там правильно называется эта прожарка: рэйр? Они как-то ели с Романовским в Италии почти сырую телятину, ей понравилось.

— Ты вообще ему сказала, какая у тебя ситуация? — стукнула папкой меню о стол Ирка.

— Нет. А должна была? — делала вид, что вчитывается в описание вина Аврора.

— Мне кажется, да.

— Зачем? — она посмотрела на Лебедеву поверх винной карты.

— Затем. Вдруг у него на тебя серьёзные планы. А ты, оказывается, уголовница.

— Хорошо, что у меня несерьёзные. А зачем портить случайную связь ненужными подробностями? Он уедет и забудет.

— А если нет?

— Что-то я тебя, Ира, ни хрена не пойму, — отложила Аврора картонку. — То Аврора переспи с ним. То Аврора беги от него. То не морочь мужику голову. То расскажи всё как есть. Ты уже определись, Ирина Лебедева.

— Я?!

— Ну не я же. Мне каким твоим советам следовать? Я для себя всё уже решила: сексу быть. А вот ты что-то мечешься: то ли мне помогать, то ли вредить. Может, тебя с ним познакомить? И меня по-дружески от необдуманного поступка спасёшь, и сама повеселишься, — сверлила её глазами Аврора. — Он же тебе понравился, да?

Ирка укоризненно дёрнула головой, потом тяжело вздохнула.

— Зря ты злишься. Вернее, срываешь злость на мне. Я тебе не враг.

— Ну как сказать, Ир. Ты же мне про Петьку так ничего и не сказала.

— А что я должна была тебе сказать? — отшвырнула Лебедева меню.

— Рора, он любит меня. Забей на него, — ответила Аврора. — Вот что ты должна была мне сказать давным-давно. И я бы тогда так глупо не выглядела, когда кокетничала с Петькой на выпускном, а он не знал как от меня отделаться. Не рыдала бы, что он ушёл с Зайцевой, потому что с ней он тоже ушёл от отчаяния, когда ты его отшила. Всё это ты тоже могла бы мне сказать.

Ирка опустила глаза. Вздохнула, покачала головой и снова посмотрела на Аврору.

— Наверно, могла бы. Как и то, что он предлагал мне замуж, и до того, и потом, когда я уже была глубоко беременна от Воскресенского. Но это не твоя история, Аврора. Понимаешь, не твоя. Есть твоя: ты и Петя, — показала она руками в одну сторону, а потом в другую: — А это моя. Такая же несчастливая, невзаимная, ненужная ни ему, ни мне. Но она случилась. Да и что бы это изменило, скажи я тебе? Ты любила его, он — меня, а я — Воскресенского. И это я, а не ты всё просрала. Понимаешь? Я. И Петьку, и Вадима, и свою грёбаную жизнь. И нет мне никакого дела до твоего Кораблёва. Я тоже злюсь, потому что Воскресенский здесь. Потому что я полночи вчера, как дура, простояла под окнами его дома, чтобы хоть одним глазком, но… — она покачала головой.