Книга Красиво разводятся только мосты, страница 109 – Елена Лабрус

— Результаты Марины Михайловны и Евгении Витальевны идентичны.

— Верно, — кивнул адвокат, словно судья разгадывала головоломку и разгадала. — Это результаты Евгении Витальевны, все три, только на одном исправлены на данные Марины Михайловны. — Он ловко согнул один лист, другой, приложил друг к другу. — Что сделать нетрудно, если в таком виде просто положить в ксерокс и отпечатать.

— Мы всё правильно поняли? — посмотрела на женщину судья. — Вашей подруге отказали в операции, она подделала результаты, используя ваши анализы, и с ним обратилась в клинику к доктору Романовской? — показала она на Аврору.

— Клянусь, я не знала, — приложив руки к груди, замотала та головой. — Не знала, что ей отказали из-за анализов. И она возьмёт мои, пойдёт в другую клинику…

— Просто ответьте: да или нет, — подсказал адвокат.

— Да, — кивнула та.

— У меня больше нет вопросов, — собрала судья листы. — Скажу больше: у меня и дела больше нет. Врач приняла решение, опираясь на документы, которые ей предоставили. Правильное решение. Такое же принял и другой врач. У нас есть документы, у нас есть показания свидетеля. Здесь нечего больше обсуждать. Дело закрыто. — Она сложила документы в папку, громко её захлопнула. — Вы знаете, что делать, Михаил Николаевич. Приятно было с вами работать. Дамы, — кивнула она, давая понять, что они свободны. — Всего доброго!

— Взаимно, Ваша честь, — откланялся Красин и открыл дверь, пропуская дам вперёд.

— Простите, если бы я знала, — повисла у Авроры на руке женщина, едва они вышли.

— Не нужно извиняться, — сжала её руки Аврора. — Мне очень жаль, что я не смогла помочь вашей подруге, не смогла спасти. Мне жаль, что всё вышло именно так. Простите.

Она проводила глазами родителей Марины Островской, одиноко сидящих на лавке, взявшись за руки.

— Расскажите им сами, пожалуйста, — попросила Аврора.

— Они уже знают, — кинула женщина. Она осталась, а Аврора пошла дальше.

— А мне жаль, что вы сомневались, Аврора Андреевна, — пошёл рядом с ней Красин. — Сомневались в себе.

— Проблема этого мира в том, что глупцы и фанатики слишком уверены в себе, а умные люди полны сомнений, — подошёл Романовский. — Это сказал Бертран Рассел, британский математик и философ.

— Валер, я… Меня…

У Авроры подкосились ноги: неужели всё? Она буквально на нём повисла.

— Я знаю, знаю, — обнял её муж. — Мне рассказали. Я же говорил: всё будет хорошо. Всё обойдётся. Всё будет хорошо, — поцеловал он её в макушку.

И Аврора бы, пожалуй, ещё так постояла, но её пригласила секретарь суда подписать бумаги.

— Нужно будет ещё соблюсти кое-какие адвокатские формальности, — сказал Красин, когда они вышли из кабинета секретаря, — можете подъехать в любое удобное время ко мне в офис.

— Поздравляю, Аврора Андреевна, — прямо у выхода встретил их Абрамов. Вручил букет.

— Спасибо, Сергей Иваныч, — сморгнула выступившие слёзы Аврора.

— Рад был помочь, — скромно ответил он.

— Вы сходили к кардиологу? — улыбнулась Аврора.

— Сходил, сходил, доктор. Сказали, надо делать операцию. Какую-то, прости господи, радиочастотную абляцию.

— Так сделайте.

— Обязательно, — взмахнул он руками.

— Я проверю, — погрозила она пальцем.

— Буду рад вас снова видеть, и желательно совсем при других обстоятельствах, — улыбнулся Абрамов. — Всего доброго, Аврора Андреевна!