Книга Бедная овечка, страница 31 – Елена Лабрус

Настя сказала: «Твоя жена не больна».

Настя сказала: «Твоя жена — заказчик».

Настя. Женщина, которая призналась, что её наняли его соблазнить. Женщина, которая лгала восемь месяцев. Почему он должен ей верить?

Но фотографии. Размытые, дрянные — но фотографии.

Женщина на каблуках, быстрая, уверенная. Нос. Шея. Подбородок. Он слишком хорошо знал эти черты, чтобы не узнать.

А ещё было то, о чём он не сказал Насте. То, что теперь крутилось в голове заевшей мелодией.

Дежавю. Он испытал его, сидя с ней в кафе.

Почти шесть лет назад с другой девушкой, в другом кафе, он чувствовал то же самое. Он не мог обозначить эти чувства словами. Неясная смесь тоски, сплина и предчувствия грозы. Ему до сих пор легко было вспомнить это ощущение, стоит лишь произнести её имя.

Марина.

Он не думал о Марине пять лет. Запретил себе — как запрещают трогать рану, чтобы дать ей зажить. У них всё было хорошо. Или ему так казалось, потому что Марина ушла. Без внятных объяснений, без ссор, без видимых причин.

На их последней встрече в кафе она говорила что-то невразумительное, тоже про какие-то фотографии. Что не хочет ничего знать. Потом — что не хочет сцен. А потом и вовсе в ответ на его недоумение и вопросы вдруг бросила, что встретила другого. Сразу после этого перестала отвечать на звонки, заблокировала его во всех мессенджерах, а затем и вовсе уехала. Какое-то время Завьялов пытался с ней связаться, но потом сдался. Решил: разлюбила. Бывает. Больно, но бывает.

А если не разлюбила? Если…

Мысль была безумной. Конспирологической. Параноидальной. Но сидела в голове как заноза и не отпускала.

40

Александр достал телефон и открыл «ВКонтакте». Соцсетями он почти не пользовался, но аккаунт имел. Набрал в поиске: «Марина Магницкая».

Фамилия у неё была редкая, но результатов оказалось больше, чем он рассчитывал. Александр добавил город, куда она вернулась, — Нижний Новгород — и почти сразу её нашёл.

Марина Ершова (Магницкая).

Она изменилась: волосы стали короче, лицо — чуть полнее. Но глаза остались те же — зелёные, с золотыми крапинками, как осенний лес. На аватарке она была с мужчиной и ребёнком — мальчиком лет трёх в смешной шапке с помпоном. Все улыбались.

Саша смотрел на фотографию и чувствовал… ничего. Пустоту. Он ожидал боли, ревности, сожаления, но ощутил лишь тихое облегчение. Она счастлива. Хорошо. Это хорошо.

Он нажал «написать сообщение». Пальцы зависли над клавиатурой. Что сказать-то? «Привет, это Саша, помнишь меня? Скажи, ты случайно не знакома с моей женой?»

Он напечатал:

«Марина, привет! Это Саша Завьялов. Прости, что напоминаю о себе спустя столько лет. Нужно поговорить. Это важно. Позвони или напиши, когда будет удобно».

Отправил.

Снова открыл фотографии, которые ему скинула Настя.

«И кстати, Борисыч пришёл с цветами», — сказала она.

На снимке он разглядел название, адрес цветочного магазина и даже сам букет, с которым вышел Аркадий Борисович.

Девушке в цветочном он показал только увеличенную фотографию букета.

Она кивнула в ответ:

— Да, это наш, авторский. «Нежная власть».

— «Нежная власть»? — округлил глаза Завьялов.

— Флорист — он же художник. Он так видит.

Она принесла ему такой же: белые розы и какие-то голубые колючки.

Он расплатился.

Свою жену он застал в прихожей.