Книга Бедная овечка, страница 18 – Елена Лабрус

— Я понимаю, — ответила она.

Он положил на стол купюру за кофе и повернулся к выходу.

— Саша.

Он замер, не оборачиваясь.

— Будь осторожен с Борисовичем. Пожалуйста. Он опасен.

А то он не знал!

Но в ответ лишь кивнул и вышел.

Набережная встретила ветром — холодным, речным, воняющим ржавым железом.

Александр шёл, не разбирая дороги, и в голове раненой птицей билась одна мысль: неправда.

Всё это — неправда. Кофе, обеды, ужины, первый поцелуй на парковке, первый раз на полу в прихожей — всё ложь. От первого до последнего слова. Всё срежиссировано.

Но кем? Зачем?

Зачем коммерческому директору, чтобы он, Александр Завьялов, изменил жене?

Бросил её? Зачем?

Завьялов остановился у парапета. Внизу текла река — серая, равнодушная, несущая мусор и отражения облаков. На другом берегу уже светились окна домов, день был пасмурным, и в каждом окне — чья-то жизнь, и ни одна из них, казалось, не была такой запутанной, как его.

Или была. Просто он не знал.

Он достал телефон. Открыл контакты. Первым в списке, как обычно, имя жены.

Аля.

Фотография — она на даче (ещё до того, как её продали) в соломенной шляпе, улыбается. Лето, три года назад. Он сам сделал этот снимок. Она выглядела такой счастливой. Или старалась выглядеть так, как должна выглядеть счастливая женщина. На первый взгляд нет разницы. Но только на первый. И не для него.

Он убрал телефон.

Вернулся к машине и поехал домой, а не на работу.

Анастасия Апелинская не поехала на работу.

После того как Саша ушёл — молча, не обернувшись, — Настя просидела в кофейне ещё с полчаса. Допила его американо, к которому он так и не прикоснулся. Холодный, жёсткий, как наказание. Потом расплатилась, вышла на набережную и поняла, что идти ей некуда.

На работу — значит, туда, где всё, от таблички на двери до отчётов на столе будет напоминать, какой ценой она это получила. Не сейчас.

Домой — значит, под плед, который пахнет им, смотреть в потолок и прокручивать в голове каждое его слово, каждый взгляд, каждую секунду молчания. Нет. Тоже не сейчас.

Она села на скамейку у воды и стала думать.

Аркадий Борисович. Всё начиналось и заканчивалось на нём. Он дал задание. Он контролировал каждый шаг. Он закручивал гайки. Но ради чего?

Настя не верила, что его интересует Сашина карьера. Да, она проглотила эту ложь, как горькое лекарство в сладкой оболочке. По сути, ей было всё равно, под каким благовидным предлогом ей его подали, потому что главным было даже не повышение. Повышение — приятный бонус. Главное — Саша уже ей нравился, но она ни за что бы не позволила себе влезть в постель к женатому мужику. А здесь ей словно не оставили выбора. Теперь-то она могла себе в этом признаться. Может, поэтому так легко и согласилась. Может, поэтому теперь было так тошно от себя самой. Но сейчас это самоедство ничем ей не поможет.

Сейчас ей хотелось понять роль Аркадия Борисовича.

И слово «роль» вдруг натолкнуло её на абсурдную мысль. А была ли это его собственная инициатива? Борисович был жадным, хитрым, осторожным, но не креативным. Не из тех, кто плетёт интриги, но из тех, кто чётко выполняет поставленную задачу.

Может, кто-то стоит за ним? Кто-то, кому нужно, чтобы Александр Завьялов изменил жене?

Но кому это выгодно?

Конкуренту на кресло вице-президента? Возможно. Компромат на топ-менеджера — мощное оружие. Правда, за эти восемь месяцев никто не пытался использовать их отношения: ни шантажа, ни утечек, ни анонимных писем. Если это была ловушка, она пока не захлопнулась.