Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 177 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

Опустила взгляд ниже, в район моих карманов и выпирающего телефона. Который записывал все с момента, как я переступил порог квартиры.

И я понял, что Мальвина что-то заподозрила, ведь дурой она точно не была.

— Я знаю, Ян, только одно. Ты нажрался, тебе не понравились мои слова и ты ударил меня не жалея силы. Ударил слабую и беззащитную женщину, которая на полторы головы тебя ниже. А теперь приперся сюда и пытаешься меня оклеветать!

Я сжал челюсть так сильно, что послышался хруст.

— И знаешь что, все это вообще значения не имеет, потому что ты чертов психопат. Ты опасен. Ты сам себя не контролируешь. Ты устроил скандал в доме. Ты бухал в темноте. Ты орал. Ты вчера бросился на меня, как зверь. Ну так вот. Я не хочу, чтобы Мира с тобой связывалась. Это для ее же блага.

— Ты не смеешь решать за нее. — зло процедил я.

— А кто, если не я? — она снова взяла кружку, но пить не стала, просто держала в руках. — Ты неуравновешенный. Ты понимаешь, что по тебе тюрьма плачет, Ян? Не в переносном смысле. Я серьезно. Такие, как ты, всегда заканчивают одинаково. Сначала «я не помню, но я не такой». Потом кто-то с проломленной головой. А потом зона. И знаешь что? Ты к этому идешь. Не я тебя туда веду. Ты сам. Своими руками.

Она помолчала. Поставила кружку. И вдруг улыбнулась, той самой улыбкой, от которой у меня вчера внутри все холодело.

— Но ты прав в одном. Пора уже завершать этот цирк. Поэтому слушай сюда внимательно. — она сложила руки на столе, ровно, как учительница. — Мира моя сестра. Я ее не отдам. Ни тебе, ни другому психу. И если ты не отстанешь от нее по-хорошему, тихо, прямо сейчас, я пойду до конца и покажу ей все на что ты способен. Как оказалось, вывести тебя из себя пустяковое дело. И даже если я снова попаду в больницу из-за тебя, с сотрясением, переломами или чем похуже, но моя сестра увидит правду о тебе.

Она поднялась. Обошла стол. Встала напротив меня. Близко. Так близко, что я чувствовал запах ее шампуня. И говорила она теперь совсем тихо. Так, чтобы слышал только я, и никакой телефон не записал.

— Ты понимаешь, кому поверят? — спросила она. — Тебе. Вспыльчивому, агрессивному, с репутацией. Или мне. Мне, которая вчера плакала у твоего брата на плече и говорила, что даже не понимает, за что ты так с ней. Кому, Ян? Ну? Ответь мне. Одна фраза.

Я стоял и смотрел на нее. И не мог ничего сказать. Потому что она была права. До последнего слова. Она все рассчитала. Все разложила. И теперь прямо, открытым текстом рассказывала мне, что будет делать. Не потому что она дура. Не потому что попалась.

А потому что знала: я ничего не смогу сделать. Потому что в этой истории я уже был назначен виноватым.

И любое мое слово, любой мой шаг — только подтвердит этот приговор.

— Все понял? — она снова отошла, взяла чайник, залила кипяток в кружку. — Тогда, Ян, уходи. И не доводи до греха. Я тебе не враг. Просто ты мне не нужен рядом с сестрой. Это не личное. Это как гигиена. Понимаешь? Ты приперся сюда и даже не извинился передо мной, но попытался выставить виноватой. Низко, Ян.

«Гребанная актриса…»

— Вижу ты понял. Уходи. Иначе я позвоню Ярику.

— Я все понял. И понял главное, ты просто отвратительная сестра, которая пытается спрятать свои страхи и неуверенность за маской еб*анной доброй феи. Потому что хорошая сестра не приходит и не говорит младшей: «ты повторяешь мою судьбу, одумайся». Хорошая сестра говорит: «я рядом, что бы ни случилось, и если он тебя обидит, я первая его на куски порву». А ты не рядом. Ты на другой стороне. Ты пришла за тем, чтобы Мира сломала то, что у нее уже есть. Потому что не выносишь, когда у кого-то что-то есть, что не получилось у тебя.