Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 135 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

— Раздевайся.

— Что?

— Я сказал, раздевайся. Футболку подними.

Я вскипела, но сил спорить не было. Руки дрожали, когда я приподняла футболку, открывая плечо и полупрозрачный топик. Ян, не церемонясь, взял мою руку, засунул градусник под мышку и прижал мою же ладонь, чтобы держала. Пальцы у него были горячими, сухими.

— Сиди. — приказал он и сел на край кровати, скрестив руки на груди. — Пять минут. Скажешь хоть слово, засуну в рот кляп.

Я молчала. Смотрела на него и ненавидела себя за то, что в горле снова стоит ком. Не от боли. От того, как он возится со мной. Как с маленькой. Как с той, кого не бросают.

— Время вышло. — сказал Ян.

Я попыталась вытащить градусник сама, но руки слушались плохо. Ян фыркнул, наклонился, своими пальцами перехватил мой локоть и выдернул градусник. Поднес к глазам. Секунду смотрел, потом перевел взгляд на меня, и в глазах у него промелькнуло что-то, отчего мне стало не по себе. Не злость. Не паника. Какое-то холодное, сосредоточенное бешенство.

— Тридцать девять и восемь. — сказал он, и голос у него стал низким, стеклянным. — Ты, мелкая, вообще понимаешь, что это?

— Жаропонижающее… — начала я.

— Молчать. — оборвал он. — Лежи.

Ян в мгновние оказался на ногах, схватил со стола бутылку, налил воду в стакан и вернулся ко мне, достав какие-то таблетки.

— Пей. Сейчас. Не глядя.

Я попробовала сесть. Тело не слушалось, но Ян подхватил меня под спину, приподнял, поднес стакан к губам. Вода была прохладной, но мне показалось раскаленной. Я глотнула, таблетки прилипли к языку горькой крошкой. Сморщилась.

— Терпи, — сказал он, ставя стакан обратно. — сейчас подействует. Еще вот это надо.

Он открутил пузырек, налил в крышечку какую-то мутную жидкость, пахнущую травами.

— Что это? — с трудом выдавила я.

— От температуры. Скорая помощь, заводская. Не задавай вопросов, пей.

Я глотнула. Жидкость была противной, терпкой, с горьким привкусом, но во рту сразу стало легче, и по телу разлилось тепло. Ян забрал крышечку, проверил, что я не собираюсь падать в обморок, и опустил меня обратно на подушку. Сам снова сел рядом. Теперь ближе, почти вплотную, так что я чувствовала его тепло через одеяло.

— Тридцать девять и восемь… — повторил он, и в голосе было что-то злое. — Это ты называешь «я в порядке»? У тебя голова сейчас отвалится, а ты мне про «порядок» будешь рассказывать?

Я закрыла глаза. Хотела что-то ответить, но язык ворочался тяжело, как чугунный.

— Я знаю, что ты сильная. — продолжил он, и голос его дрогнул, кажется, впервые. — Но сильная — это не значит, что ты должна все тащить на себе. Иногда надо позволить себе быть слабой. Хотя бы перед одним человеком. Перед тем, кто не бросит.

Я приоткрыла один глаз. Он смотрел на меня, и взгляд его был совсем другим. Не циничным, не злым. Усталым, теплым, и в нем я увидела что-то, от чего снова защипало в носу.

— Не вздумай реветь. — предупредил он. — У меня нет носовых платков.

— Не буду. — прошептала я и улыбнулась уголком губ.

Он не улыбнулся. Вместо этого он поднял мою руку, лежащую поверх одеяла, и переплел свои пальцы с моими. Сильно, крепко, до хруста. Как будто боялся, что я растворясь, что меня унесет течением.

— Спи. — сказал он. — Я рядом. Разбужу, если что.

И я, чувствуя, как его ладонь согревает мою, как жар отступает, а глаза слипаются, позволила себе провалиться в темную, теплую тишину. Зная: когда я проснусь, он все еще будет здесь.