Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 117 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

Я усмехнулся. Вот оно. Причина, по которой Ян сейчас дышит ровно, а не выносит двери с ноги. Эта мелкая блондинка с ребенком действует на него как поводок. Только вот она вряд ли это знает. А он, в свою очередь, врет сам себе, что не поплыл. Но я-то вижу.

А еще она тоже может дать пинка так, что мало не покажется.

— К Мире пойдешь? — спросил я, пытаясь подавить улыбку.

— К страшной женщине, грозящейся меня выселить. — сухо ответил друг.

— Коменда… — простонал я. — Замолви за меня словечно, а. Я ничего не сделал, но ты все равно скажи, что я лапочка! А то она наверняка меня заочно уже выселила вместе с тобой.

Ян усмехнулся, а это значило, что его настроение начинает улучшаться.

А мне хотелось орать на всю общагу. Бежать и орать не своим голосом: «ЯН ЗАРЕЦКИЙ ВЛЮБИЛСЯ, УХУ»!

А вообще если эта парочка когда-нибудь перестанет смотреть друг на друга волками и наконец публично поцелуется, а не укусит, я куплю им торт. И не один.

И даже с малым посижу, чтобы они уедениться смогли.

И не пискну.

Зуб даю. Да все свои зубы!

Мы столкнулись взглядами и у меня подкосились ноги, я удержалась на них только из-за Максимки. Если бы не он, я бы, наверное, села прямо там, в коридоре, под этим взглядом. Потому что Ян Зарецкий смотрел на меня так, как смотрят на что-то, что уже давно считают своим… но еще не решили, что с этим делать.

Он ничего не сказал.

Развернулся. Пошел к лестнице. Каждый его шаг отдавался у меня где-то под ребрами.

А я… я сбежала. Как трусиха. Как девчонка. Прижимая к себе племянника, я влетела в комнату, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, будто за ней спасалась от невидимого пожара.

Сердце колотилось так, будто я пробежала кросс.

«Эта девушка — моя».

Я повторила про себя эти слова, и по позвоночнику прокатилась волна, от затылка до самых кончиков пальцев. Он сказал это при всех. Спокойно. С ледяной, непробиваемой уверенностью, как говорят «моя куртка», «моя машина».

И самое страшное, в ту секунду я поверила ему. Каждому слову.

Максимка что-то пробормотал во сне и ткнулся носом мне в шею. Я машинально погладила его по спине, но мысли были далеко. Там в коридоре.

Пусть мне всего девятнадцать, но я уже откусила от этой жизни кусок побольше, чем иные грызут за сорок. Я повзрослела в один миг, взяв на себя отвественность за племянника. Но когда Ян это сказал… у меня внутри что-то перевернулось.

Я злилась.

И в то же время внутри меня, против всех законов логики и здравого смысла, кто-то довольный потянулся и замурлыкал.

«Черт бы побрал этого Зарецкого».

Я уложила Максимку, поправила одеяло и села на стул, закрыв лицо руками.

— Почему все так сложно…

В голове до сих пор шумело от всего, что произошло. Ангелина, ее визги, Ян с его убийственным взглядом… Зарецкий из тех людей, от которых не знаешь чего ожидать. Он самый непредсказуемый из всех, кого я знаю.

Злой. Грубый. Токсичный.

Из тех парней, при встрече с которыми велят переходить на другую сторону улицы.

А потом…

Мгновение и он меняется.

Щелчок — и он… внимательный, чуткий, он… заботливый, мать его.

Да, Зарецкий умеет заботится. По-своему.

Я задумалась, но резко вздрогнула, ведь в дверь резко постучали. Громко, требовательно, три раза. Я подскочила на месте. Максимка заворочался, но не проснулся.