Книга Развод. Месяц на размышления, страница 94 – Ария Тес

Андрей резко поворачивается, чем выбивает из рук самоконтроль. И плюшевое сердечко, которое Поляева сшила из старого бабушкиного пледа. Для него.

Ей страшно. Что скажет? Прогонит?..

Лучше бы прогнал, конечно…

Пару мгновений он молчит, потом фокус зрения возвращается, Андрей выгибает брови и даже улыбается.

— О… училка. Сашка! Привет.

У Поляевой что-то внутри разбивается и ухает с высоты. Голос еле слышный:

— Меня зовут… Полина.

Исаев застывает. Ему неловко. От него прямо фонит этим чувством, которое остается липкой, отвратительной дымкой на сердце, легких и душе.

Полина хочет сбежать отсюда. Зря она пришла. Нельзя было позволить сердцу убедить себя, что между ними действительно есть нечто большее, чем… ничего. Так не бывает. Такие парни не западают на кого-то вроде нее, и это аксиома. Им хочется яркой звезды, равной себе. Но никак не заучки.

— Простите, — мотнув головой, она пятится.

Андрей хмурится, делает шаг в ее сторону, словно хочет остановить, но потом наступает на что-то мягкое. Когда он опускает глаза, Полина внезапно спотыкается об ощущение, которое раньше не понимала совсем: ей хочется исчезнуть с лица земли. Или заснуть и не проснуться.

Гадская, слабая лампа освещает пол. Покачивается, но не таит секреты — вырывает их наружу, трясет и ухмыляется. Под ботинком Андрей лежит то самое плюшевое сердце с его именем на нем.

Да-а-а… Поляева хочет исчезнуть или заснуть и никогда не проснуться. Она хочет никогда не видеть его, не знать и не чувствовать. Лучше бы держалась на расстоянии: забыла? Людям земным лучше держать дистанцию со звездами, а не пытаться дотянуться до них рукой. Как бы не упасть ниже дна, разбив все свои внутренности и сломав все кости.

Потом не соберешься.

Даша, сейчас

Мы говорим уже несколько часов. Ну как? Говорим — достаточно громкое название тому, что здесь на самом деле происходит.

Сидя на берегу, я обнимаю себя руками и служу той стороной исповедальни. Там, где слушают, но не задают вопросов.

Андрей вываливает на меня все свою историю с его первой женой. Она большая, сложная и невероятно печальная. Хотя, если честно, достаточно закономерная. Парень из деревни, звезда! Дорвался до столицы и пошел вразнос. Его маленькая девочка пыталась терпеть, но после того как он ей изменил, не выдержала и развелась. Ничего нового, ничего «из ряда вон». Скажем так..."о времена, о нравы": в нашем мире такое случается сплошь и рядом. Мужчины часто забывают тех, кто был с ними в начале пути. Возможно, им приятно забывать, потому что не хочется помнить, кем ты был когда-то. Ничтожеством.

Я морщусь слегка, а потом вздыхаю. Андрей наконец-то замолчал. Тихо курит, смотрит на воду. Солнце клонится к закату.

— Ты молчишь уже пятнадцать минут, — наконец-то произносит он тихо.

Хмыкаю. Считает…

— Не знаю, как на это реагировать.

— Скажи хоть что-нибудь.

— Ты — мудак. Устроит?

Он невесело смеется и кивает.

— Очевидно.

— Не то слово. Если честно, я даже думаю, что мой Слава на твоем фоне — чистый ангел.

Сделав полную затяжку, Андрей снова кивает. Я хмурюсь сильнее. Это правда. Я думала, что умру от боли, узнав о предательстве любимого мужа. Но! То, что пережила бедная жена Исаева — ад чистой воды. Чистая смерть. Квинтэссенция боли. Как она вообще еще дышит? Как у нее получается строить планы?..