Книга Развод. Месяц на размышления, страница 70 – Ария Тес

Еще одни «пять утра» в этой пустой, затхлой берлоге…

Мне становится не по себе, но чтобы не провалиться в очередной поток сознания, как я сделал вчера, сидя у окна, как девчонка из десятых готов на подоконнике, я рывком сажусь, а потом сразу же поднимаюсь на ноги и иду в ванную. Там быстро умываюсь, стараясь не смотреться в зеркало. Забавно, но я стал избегать собственного отражения — боюсь, что ли, в собственные глаза взглянуть?..

Одеваюсь в спешке. Все как обычно, но уже не так. Футболка, спортивные шорты, кеды. Наушники — просто обязательно! Вообще-то, обычно я люблю бегать без них. Мне нравится слышать, ровно как и дышать, свободой города-миллионника, когда все его жители еще спят. Но. Стал замечать, что мысли в моей голове слишком тяжелые, и я больше не наслаждаюсь этим моментом. Он на меня давит.

Всего стало просто слишком…

Врубаю волну под энергичное настроение и выхожу из квартиры, закрыв за собой дверь на один оборот ключа. Раньше я так тоже не делал. Всегда закрывал на все возможные замки, но сейчас? Какой смысл? Жить в собственном офисе — не вариант. Мне еще повезло, что тогда, в первый день, там меня застукала Василиса — моя секретарша. Она женщина взрослая и умная. Надежная. Я знаю, что слухи по офису не пойдут. Но где гарантия, что в следующий раз меня не застукает кто-то еще? Из менее надежных и более болтливых? Последнее, что мне нужно — это обсуждение моей личной жизни за спиной со всеми подробностями, чаще всего вовсе придуманными чужими мозгами.

Порой даже куриными.

Нет.

Я передергиваю плечами под аккомпанемент давно забытой, танцевальной мелодии и дуновение прохладного ветерка, потом разминаю их, но заканчиваю быстрее обычного — срываюсь с места. Такое безалаберное отношение чаще всего сказывается на здоровье. Легко можно потянуть конечность; кхм, в моем-то возрасте, но мне плевать.

Кстати, о возрасте. Может быть, дело в нем?

Старшие товарищи часто рассказывают, что у мужчины в жизни бывает только два по-настоящему тяжелых возраста. Когда он из мальчика становится, собственно, мужчиной. И мой. Два в определенной степени кризиса. Вдруг это он?

Я ускоряюсь.

Мне об этом страшно думать, потому что я часто слышал истории о том, как мужчины теряли абсолютно все, что в этой жизни было им дорого. По-настоящему. Нет, в момент потери они, конечно же, кайфовали, но дальше? Через пару лет эйфория проходит. Она всегда проходит, никуда от этого не деться, а потом наступает пустота. Веселая подружка с большими сиськами или красный кабриолет больше не радует. Ты чаще приезжаешь к своему дому, заглядываешь за белый забор (кстати, когда ты в последний раз обращал внимание, что он действительно белый? Даже если забор на самом деле бежевый, коричневый или зеленый?), а там твоя жена уже совершенно в других декорациях. С кем-то другим.

На меня накатывает волна негодования. Бред, что женщины после сорока остаются никому не нужной ветошью. По крайней мере, твоя Даша такой точно не станет. Ее обязательно кто-то приберет к рукам, дорогой.

Приберет кто-нибудь умнее тебя.

Возможно, моложе.

Приберет.

Приберет.

Приберет!

Нога попадает в слишком глубокий шов между плитками. Я чувствую адскую, пронизывающую боль в лодыжке, дальше в колене. А потом холод мокрого камня.